Судьба вчерашнего снеговика закончилась вовсе не тем финалом, который я предполагал.
Нет, конечно всю вторую половину дня он исправно таял на солнце, как раз пригрело аж до +22, и конец сферического товарища был предрешен. Мужественно простояв почти час, он накренился в сторону ворот, осел и через секунду развалился на мокрые запчасти - ведро полетело вниз по тропинке, палки отпали в стороны, снежные шары сминая друг друга рухнули в весеннюю травку. "Хорошо что успел сфотографировать" - мелькнула в моей голове мысль начинающего фотоблогера.
Остаток дня снежные комья тихо плавились, догоняя весь окрестный снег, который уже успел растаять и утечь в сторону речки. Жалко что не дождался мою детскую компанию, перед которой я хотел похвастаться своей очередной затеей.
Компания, кстати, тут сложилась довольно живописная.
Деревенька у нас хоть и микроскопическая, но в отличие от призрачных российских руин, населенных старухами и пропивающими их пенсию беспутными сыновьями - местная деревенская жизнь буквально кишит детьми. Посреди соседнего села стоит двухэтажная школа, и учеников в ней больше сотни. Если перевалить через горку, то там село уже другое, и школа там своя, тоже не пустая.
В ближайшей же окрестности: справа у соседа 14-летний внук с меня размером и его 3-летний микробрат, ниже через тропинку - тоже два парня, одному 12, другому лет 8-9 на вид. Еще ниже около дороги - семилетняя круглолицая девица с косой в руку толщиной. За ее домом - вообще цветник прелестниц, две родные сестры-погодки, 14ти 15ти лет.
Причем живут они вовсе не по-городскому, по своим квартиркам и контактикам. На дикой природе весь этот детский горох носится по всем домам и дворам, разбредаясь по своим норкам похоже только на ночь. А так они и в школу на одной маршрутке, и из школы, и кормятся у всех мам сразу, гоняют коров и свиней, кормят кур, копают грядки, чинят велики и лазят по деревьям - дикая индейская жизнь среди пампасов, мечта любого городского затворника.
Естественно, что пока взрослые соседи ко мне приглядывались через забор, детская компания чуть ли не в первый же вечер оказалась непосредственно у меня во дворе. Сначала один восторженно посмотрел на мой горный велик, потом другой попросил поглядеть в бинокль - всяких ништяков у меня с собой была целая машина, тем более в глазах сельского подростка, не подозревающего о значении слова "гаджет".
При этом сразу было заметно, что взрослые хоть детьми и занимались, но больше по принципу "чтобы не переломали руки" и "чем ерундой маяться, лучше бы за хлебом сбегал", особо не влезая в детские занятия и интересы. Что вполне логично, поскольку тут и без них забот полный дом, двор, сад, кукурузное поле за речкой, и движок в тракторе опять застучал.
Поэтому мое временное безделье нашло себе и практический выход, и благодарную аудиторию. Эти дети даже не умели из листа А4 сложить самолетик! Зато в бадминтон они лупили меня только в путь, через час вечерней беготни я бессильно валился в траву князем болконским, а им хоть бы хны.
Вчера же их долго не было видно, почти до сумерек. В сумерках со стороны ворот послышались знакомые голоса, я выглянул в окно террасы второго этажа, где в своем кабинете с видом на долину дописывал историю про первоапрельский мотоцикл, помахал им рукой, зазывая во двор. Накинул куртку и спустился сам.
- Вот, - говорю, - снеговика слепил днем. - показываю на мокрые комья снега размером с пляжный мяч.
- Да, - говорят три подростка 7ти, 9ти и 12ти лет, рассматривая снеговиковы останки, - жалко быстро растаял...
- Ничего, - отвечаю бодро, - может еще похолодает, снова налепим! Или в снежки поиграем!
Через секунду я об этом пожалел.
Потому что, едва повернувшись спиной к трем ангелочкам, я тут же получил в спину нехилый удар! И тут же тройной хохот сзади.
Оборачиваясь я успел пригнуться, и это спасло меня от следующего прицельного выстрела прямо в голову. Зигзагами, как теща по огороду, я вприпрыжку помчался к дому, но детские руки были явно проворнее моих ног - три чертенка всерьез решили меня закидать снежными останками.
Под лестницей обнаружился спасительный сугроб, отлеживавшийся в тени весь день, поэтому отмщение было скорым и жестоким. Но силы все же были не равны - я один, со своим грузом жизненного опыта на талии и залежавшейся за долгую зиму мускулатурой - и три настоящих грузинских индейца, закаленных в ежедневных дворовых забавах.
Через пять минут я уже отбивался от них раскрытым зонтом, держа его как беркутовский щит на вытянутой руке и пытаясь перехватить хоть один снежный снаряд. В голове была одна мысль - только бы они в сумерках по ошибке не схватили камень с садовой дорожки.
Однако стекло высадил я сам.
Самый старший индеец спрятался от возмездия за столбом на террасе, я неудачно метнул в него бывшее ухо снеговика, промазал на метр, и прогнозируемо попал в окно гостиной. Стекло треснуло и посыпалось внутрь рамы.
Компания замерла на месте, переглянулась, и победно захохотала над неуклюжим взрослым.
Потом помогла мне собрать осколки и заткнуть дырку подушкой. Кто знает, может действительно опять похолодает, ударят морозы, и весь двор снова завалит снегом по щиколотку.
Надо за это время научиться кидать более метко)