Илья МИЛЬШТЕЙН: Взятие наложника
Это история с хорошим концом, но радость отравлена горечью. Да, герой победил, но сколько ж страданий ему пришлось испытать, прежде чем справедливость все-таки восторжествовала. Ибо кампания травли, развязанная против великого французского артиста, диссидента и налогового нерезидента Жерара Депардье, была беспримерна по своей разнузданности.
Против него ополчился буквально весь мир. Парижский финансовый диктатор премьер-министр Эро вознамерился отнять у актера три четверти честно заработанных гонораров. Еще раньше так называемая западная интеллигенция в лице писателя Литтелла поименовала Депардье идиотом, которому не надо притворяться идиотом, потому что он идиот, - по той причине, что артист гастролировал в Грозном, где кричал со сцены: "Слава Рамзану!" Отвернулся от француза и российский, не побоюсь этого слова, истеблишмент, причем обиды умножаются с каждым днем. Бывший глава президентского предвыборного штаба режиссер Говорухин обзывает коллегу "пьяницей". Другой режиссер, Меньшов, подозревает Депардье в "налоговых хитростях". А о том, что пишут про актера в пресловутых социальных сетях, европейских и отечественных, страшно даже и помыслить, не то что процитировать.
Между тем вина Жерара Ксавьевича заключалась единственно в том, что его душила жаба и он не желал подчиняться драконовским налоговым законам, введенным во Франции и уже, кстати, отмененным. Протестуя, Депардье отослал премьер-министру свой паспорт вместе с открытым письмом, в котором заклеймил мир чистогана с его бесчеловечными налогами на роскошь. А потом объявил себя гражданином мира, логично запросив при этом российский паспорт, ибо где же еще жить космополиту, как не у нас? И тут на бедного артиста, покуда он ходил искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок, снова обрушились потоки грязи.
Уголок нашелся, и потому это история с хорошим концом. Как в кино. Сперва героя поддержал ныне действующий президент РФ. Владимир Путин принял решение "удовлетворить заявление о приеме в гражданство Российской Федерации Депардье Жерара Ксавие", как сказано в прогремевшем указе. А теперь вот, игнорируя крики озлобленья, за бывшего и настоящего соотечественника вступился и будущий президент России Эдуард Лимонов, который тоже некогда без сожалений расстался с французским паспортом.
Сегодня он приглашает артиста на Триумфальную площадь - свергать Путина. То есть послужить новой Родине в новой роли, которая наверняка напомнит ему одну из старых ролей: Депардье когда-то играл Дантона в одноименной костюмированной драме. "Мы ждем тебя, Жерар!" - восклицает наш Робеспьер Вениаминович, и тут уже можно, пожалуй, гасить свет.
Кое-что, правда, смущает в этой чисто российской истории. Возникает тяжелейшая нравственная проблема: а хорошо ли свергать Путина, который предоставил тебе гражданство? Кроме того, обозначаются некие неконтролируемые и мрачноватые ассоциации из истории французской. Судьба того же Дантона, например, казненного на гильотине по вердикту робеспьеровского суда, который мы сегодня, не особо злоупотребляя метафорой, сравнили бы с Басманным. Еще вспоминаются слова, приписываемые герою Депардье, когда тому предложили бежать из Франции. "Возможно ли унести родину на подошвах своих сапог?" - такой вопрос будто бы задал он друзьям, готовившим побег героя, и друзья устыдились. С другой стороны, предлимоновская Россия уже слегка напоминает добрую старую предреволюционную Францию - стоит ли туда ехать? Впрочем, Депардье уже все для себя решил: он будет учить русский язык.
Бесстрашный человек, что тут скажешь. По-русски бесшабашный, по-французски прижимистый. С бывшим Отечеством он рассчитался как умел, а новое сулит ему такие барыши, что прямо дух захватывает. Так, старый друг Кадыров обещает приютить его в Грозном, если порвавший со своим французским прошлым Дантон пока не рискнет присоединяться к Робеспьеру, и это, наверное, может стать достойным продолжением карьеры великого артиста. С грохотом хлопнув дверью, бежать из налогового ада и прописаться в налоговом раю - доля завидная. Во всяком случае грозненская сцена, с которой он уже славил испытанного Рамзана, в его полном распоряжении.
Грани.Ру, 04.01.2013
http://grani.ru/opinion/milshtein/m.210290.html Лев РУБИНШТЕЙН: Барин из Парижа
Сегодня утром я получил письмо от моей французской переводчицы и давней приятельницы. Вот что пишет она из далекого Парижа (орфографию подлинника сохраняю):
Лева!
Как вам нравится новый российский гражданин, мой бывший сосед по кварталу Дипардю (отъявленный фашо, хотя актер преталантливый)?
Стыд и срам!!! Нет ли другого какого-нибудь глобуса?
С новым годом вам, с надеждой на встречи и разговоры!..
Ну и так далее.
Это сегодня. А вчера я узнал, что "президент Владимир Путин подписал указ о приеме в российское гражданство французского актера Жерара Депардье".
Вроде бы что тут такого особенно интересного на фоне действительно судьбоносных событий последнего времени? Ну, француз. Ну, актер. Ну, известный. Ну, решил человек поменять гражданство. Ну, одно из государств предложило ему "стол и дом". Обычная в принципе практика в современном мире. Да и не только в современном. Сколько артистов, писателей, ученых и музыкантов обретали на чужбине не только новую родину, но и всемирную славу? Да взять хоть того же Шопена. Или Набокова. Да мало ли подобных примеров?
Но эти примеры были объединены одним обстоятельством: артист, писатель, ученый менял свою участь, покидая несвободную родину в поисках свободы, без которой настоящее творчество казалось ему невозможным.
Видимо, случай с Жераром Депардье - еще одна страничка в длительной истории борьбы художника, не оцененного по достоинству в своем отечестве, где, как известно, нет пророка, за подлинную творческую свободу и обретение вожделенной славы и простого человеческого счастья.
Неправильно считать, что в эмиграцию отправлялись только отсюда "туда". Что за русофобия, в конце-то концов! И сюда приезжали за свободой. И не обязательно за свободой. Кто-нибудь, например, подобный сотням беглецов, на ловлю счастья и чинов был заброшен к нам по воле рока. Всякое бывало.
Не столько интенсивно, сколько, как сейчас говорят, "резонансно" это происходило в 30-е годы. Я лично знал двух или трех потомков тех, кто эмигрировал из Штатов или из Франции, чтобы строить счастливую жизнь в первом в мире государстве рабочих и крестьян. Впрочем, я не очень-то запомнил, чтобы кто-нибудь из них был так уж сильно благодарен своим родителям.
Сталинский СССР был, как известно, потенциальной родиной всех угнетенных, униженных и оскорбленных. Ну вроде как в кинофильме "Цирк". Самую справедливую в мире страну посещали различные европейские деятели, в основном писатели. Андре Жид, например, пытался объяснить Сталину, что в самой передовой стране, где буржуазному ханжеству и средневековому мракобесию не должно быть места, непременно следует отменить позорное преследование гомосексуалов. Сталин многозначительно пыхнул пару раз трубочкой, хмыкнул в усы и ничего не ответил. Прочие же Барбюсы даже и не пытались кого-то в чем-то убедить, а просто отдавали дань величию социалистического строительства, наиболее убедительным достижением которого оказывалась халявная черная икра в "Национале". После познавательного вояжа усталые, но довольные возвращались в свой устричный ад, где писали восторженные статьи о немыслимых успехах социалистического строительства, про икру, впрочем, стыдливо не упоминая.
Эта традиция длилась и после Сталина, когда на просторах нашей родины постоянно толклись то Поль Робсон, то Дин Рид, то Луис Корвалан, то прочие деятели международного коммунистического движения, которые иногда приезжали сюда на лечение и довольно часто уезжали отсюда в престижных гробах. Был, например, такой деятель из Анголы по имени Аугустиньо Нето. Приехал сюда человек да и помер. Бездушный фольклор тут же отозвался черноватой шуткой: "Приехал Нето, а уехал брутто".
Но это было давно. И почтенная традиция как-то сама собой рассосалась. Но в свете ползучего возрождения исконных обычаев история с Депардье уже не кажется такой уж проходной.
Когда появилось сообщение о том, что артист, обидеть которого, как известно, очень легко, решил отказаться от французского гражданства, глубоко оскорбленный покушением на свою творческую свободу, выразившимся в неприятном для него налоговом новшестве, то встал, естественно, вопрос о его вероятной новой родине. В одной новостной ленте говорилось буквально следующее: "Среди стран-претендентов Бельгия, Черногория или даже Россия".
Слегка обидно, конечно, ибо "даже Россия" звучит примерно так же, как "у меня сейчас такое настроение, что я готова отдаться буквально каждому, даже вам" или, пуще того, "любовь зла...". Но тут уж не до лингвистических тонкостей. "Даже в Россию", говоришь? А чего? Мы чего только не сделаем, чтобы хоть кто-нибудь, "даже" Депардье, оказал нам респект и уважуху. Не все же пробавляться собственными холопами, леонтьевыми да мамонтовыми. Эти-то что? Они-то всегда на подхвате - только свистни. Да и поднадоели, если честно, уже. А тут бери выше - настоящий иностранец, его весь мир знает...
Я начал с письма - письмом и закончу. Но это не ответ моей парижской подруге. Ей я напишу чуть позже. Мне захотелось вдруг написать господину артисту. Я и написал. Хотя, конечно, не отправил - не люблю отправлять письма незнакомым людям. Вот это маленькое послание:
Дорогой мосье Жерар!
Не сомневайтесь, переезжайте в Россию.
Во-первых, Россия - щедрая душа, так что вы не прогадаете.
Во-вторых, размер здешних налогов вас вполне устроит. А самое главное, что ваши налоги пойдут на исключительно благое дело - на очередное увеличение зарплат чекистам, депутатам, прокурорам, судьям и дубиноносным шлемоблещущим гориллам, весело избивающим мальчиков, девочек и старушек, представляющих реальную угрозу нашей жандармской стабильности.
Вы очень нужны здесь, мосье Жерар. Без знатного иностранца, вроде как без генерала, здешняя собачья свадьба выглядит, мягко говоря, не вполне убедительно. И я уж не говорю о том, до каких немыслимых высот поднимется ваша репутация среди порядочных людей в разных странах: вы удивитесь. Не уверен, что удивитесь приятно, но удивитесь. И это хорошо - настоящий артист обязан обладать не только способностью удивлять, но и способностью удивляться.
Грани.Ру, 04.01.2013
http://grani.ru/Culture/essay/rubinstein/m.210292.html
Антон ДОЛИН: Обрусение Жерара
На вступление Жерара Депардье в должность гражданина Российской Федерации
Жерар Депардье поссорился с французским государством и заявил, что не прочь бы переехать в Россию. Пошутил, что российский паспорт уже готов. А Путин, не успели замолкнуть новогодние куранты, информацию подтвердил: отныне великий артист - не космополит, как тот заявлял сгоряча, а самый настоящий россиянин.
В этом казусе, всколыхнувшем всю страну, есть несколько аспектов.
Первый, самый неинтересный - поведение самого Депардье. Актер и не думает скрывать, что бежит от несуразно высокого налога на роскошь. В Бельгии, куда он уже успел податься, никто не торопился встречать его с фанфарами (естественно, и отказывать не станут), а Россия проявила русское гостеприимство - и Жерар ответил велеречивым посланием о демократии и свободе, любви и дружбе с нашим президентом, а также о березках в Белых Столбах. Ну да, без березок даже Белые Столбы не милы. Жерара можно понять: капиталы немаленькие, и куда выгоднее пользоваться любовью того народа и тех властей, у которых его накопления вызывают уважение, а не некрасивое социалистическое желание отнять и поделить.
Второй - не собственно юридическая, а политическая подоплека решения российского президента. С одной стороны, Путин прикармливает еще одного всенародного (да что там, всемирного) любимца - стратегия давняя, проверенная, безупречно эффективная. С другой - все-таки косвенно заявляет, что глупостей вроде налога на роскошь в нашем государстве не будет никогда. Но и это далеко не новость, а стародавняя политика в отношении обеспеченных граждан, неравнодушных к березкам и пользующихся личным расположением главы государства.
А вот третий аспект: бурная реакция общества на новость о российском гражданстве Депардье - самый любопытный. Ведь, по сути, вряд ли это событие повлияет на мировую культуру больше, чем присуждение Ордена Почетного легиона Майе Плисецкой или Павлу Лунгину. Что же так взволновало многомиллионную страну?
Ответ прост: разрушение стереотипа, на котором зиждились наши представления о вселенной.
Для западников и оппозиционеров обращение Депардье - падение на самое дно. Советская интеллигенция всегда молилась на французское кино, постсоветская ей наследует - хотя нет в живых ни Шаброля, ни Пиала, ни Трюффо, а на ладан дышат не только Годар, но даже Лелюш. Великий, без дураков, актер Депардье: «Вальсирующие» и «Под солнцем сатаны», «Прощай, самец» и «Последнее метро», «Двадцатый век» и «Сирано де Бержерак» - черт, Жерар, ну как же ты так облажался?
Живой символ свободы, всегда плевавший на законы и конвенции, поет оду своему другу Владимиру Путину - и последняя надежда на спасительный Запад, который не даст спуску нашим тиранам, превращается в труху. Поэт в России, увы, больше, чем поэт, и даже актер - больше, чем актер. Он символ. Теперь придется его срочно переосмыслять (чем и занялись авторы сотен оскорбительных фотожаб и грубейших памфлетов в интернете). Или все-таки смириться с тем, что даже гениальный Депардье - всего лишь homo sapiens, да еще не шибко-то и sapiens. Смирились же с участием Алена Делона в российской кинокомедии «С новым годом, мамы!», а Пьера Ришара и Анни Жирардо - в малобюджетных отечественных сериалах? Так будьте любезны вспомнить, что и в фильмографии Жерара есть такой пункт, как «Убойная сила-5».
Для «патриотов», напротив, настал момент величайшего триумфа, невиданного с тех пор, как Ромен Роллан и Лион Фейхтвангер искренне воспевали Сталина. Они всегда знали: лучшего места для гения, чем Россия, при всем желании на земном шаре не отыскать.
Постойте, да так ли неожиданно обращение Депардье? Это в «Зависти богов» Меньшова он француза играл, но мы еще со времен «Невезучих» и «Беглецов» знаем, что душой он - русский. Неуклюжий, добродушный, неравнодушный к алкоголю. А как любит быструю езду! Только сядет на мотоцикл, так сразу врежется в столб. Вот и в сериале про Распутина лучшего артиста на заглавную роль найти не смогли. Неужели такого - и не усыновить?
Даже в жалкий отечественный кинематограф Депардье вписался бы идеально: самый неразборчивый артист за всю историю мирового кино, он имеет в своей неприлично обширной фильмографии ровно столько же шедевров, сколько откровенного, постыдного трэша. Ни успеху, ни народной любви, ни даже таланту эта статистика никак не противоречит. Всеобъемлющая раблезианская натура Депардье поглотит и переработает любую культурную (или бескультурную) традицию.
Наша эклектика и дурновкусица - идеальная среда для столь неприхотливого дарования. Пусть Депардье наконец-то снимется не только у Жозе Дайан, но и у Владимира Бортко, с него не убудет. И пусть попробуют после этого клеветники России вякнуть про провинциальность и отсталость отечественного кино.
Здесь бы самое время пофантазировать. Депардье - депутат «Единой России». Депардье - доверенное лицо В. В. Путина. Депардье - губернатор Красноярского края. Депардье - мэр Москвы. Депардье - президент Московского кинофестиваля и Союза кинематографистов РФ (а вы, Никита Сергеевич, наконец-то сможете заняться чисто творческими вопросами). Депардье - ведущий «Голубого огонька» на первом и втором каналах сразу. Депардье - директор завода «Советское шампанское».
Хотя… Вспомните роль Жерара в «Двадцатом веке» у Бертолуччи, и картина изменится: человек-то он независимый, натура сильная. А ну как разберется в том, что действительно творится средь столь милых ему берез? И тогда Депардье - единый лидер оппозиции. Депардье выходит на Триумфальную 31 декабря. Депардье получает десять суток. Депардье ведет народ на несанкционированный митинг. Депардье - кандидат в президенты. А дальше - сами понимаете.
Размечтались. Ничего этого не будет. В Бельгии с березками, может, и напряженка, зато многочисленные французские поместья и усадьбы Жерара - в паре часов езды. И как бы сильно ни любил Депардье Владимира Путина, вряд ли эта любовь будет стоить того, чтобы записываться на интервью во французский визовый центр и, подойдя к окошечку, подавать туда паспорт с анкетой, говоря просительным тоном: «Мне бы визу на полгодика… У меня там виноградники».
OpenSpace.ru, 05.01.2013
http://www.openspace.ru/article/786 Илья МИЛЬШТЕЙН: Жерар-Ксивье
Только вообразите - Михаил Боярский запросил французский паспорт, а ему из парижских газет и социальных сетей: да ты сдурел, старый алкоголик, ты хоть понимаешь, куда едешь, да ты послушай, что мы тебе расскажем про нашу власть. Или там Светлана Светличная засобиралась в Париж, а ей оттуда открытые письма пишут о зверской природоохранной деятельности местного президента. Невозможно себе представить.
Главное, огорчает отсутствие патриотизма в комментариях и комментах российских жителей. Дефицит гостеприимства при явном избытке сарказма. Западный гражданин, будь он хоть журналист, хоть блогер, едва ли позволит себе грубые высказывания в отношении артиста-беженца из далекой России. А у нас бедного Депардье облили насмешками с головы до ног, словно он, пожелав стать российским налогоплательщиком, совершил нечто жалкое и постыдное. Как это объяснить?
Думаю, единственно возможное объяснение будет тем не менее предельно патриотичным.
Дело в том, что наши граждане осведомлены о жизни на Западе гораздо лучше, чем иностранцы - о жизни в России, и так было, наверное, всегда. Всемирно отзывчивые россияне умели изъясняться по-басурмански, знали толк в заморских винах и супах прямо из Парижа, американских джинсах, немецких автомобилях и японских магнитофонах. А для иностранцев, если не считать путешествующих агентов Госдепа типа маркиза де Кюстина, Россия обычно сводилась к балету, медведям, балалайкам и грозным царям, которых за лютость называли Васильевичами.
Оттого наш человек, обратившийся за видом на жительство в западное посольство или запросивший убежища прямо за рубежом, более или менее представляет себе, куда он едет. Оттого бедняжка Брижит Бардо, собравшаяся на ПМЖ в РФ, грезит о какой-то небывалой России - родине спасенных слонов, а "человечного" Путина воображает другом пернатых и защитником млекопитающих. Оттого и несчастный Жерар, заглядевшись на нашу плоскую шкалу налогообложения, все остальное видит как в тумане. Из тумана же проступают великая российская демократия, любимый Путин, щедрый Рамзан и та деревенька возле Госфильмофонда, вся уставленная березами, где артист мечтает жить и работать.
Иностранцы ленивы и нелюбопытны по отношению к России, и надо в течение многих лет со страниц местных СМИ рассказывать им о подвигах Солженицына, чтобы они догадались, какую честь оказал им писатель, поселившись затворником в Вермонтском лесу. Напротив, наши люди готовы во все глаза глядеть на любого чужеземца. А когда он еще и поет, как Поль Робсон либо Дин Рид, или снимается в кино, как Марина Влади, или только что из застенков, как Луис Корвалан, то восхищению нет предела.
И если наш д'Артаньян переселится на берегах Сены, это не произведет на французов никакого впечатления. Такие они темные, невежественные люди. Иное дело Жерар: его славное имя уже десятилетиями гремит по всей Руси великой - от Камчатки до Центороя. Бельмондо, Ришар, Делон, Депардье, Бардо - это все близкие, родные нам люди, мы любим их с детских лет ревнивой, яростной любовью, и каждая встреча с ними, в кино или вживую, для нас как праздник. Но все-таки лучше в кино.
Ибо осведомленность наших граждан о жизни в России еще глубже, нежели слегка все-таки мифологизированные представления о Западе. И тут любовь соединяется с нешуточной тревогой о репутации и судьбе заезжего гастарбайтера, который ни черта не смыслит в наших березах. А за грубоватыми комментами в Cети и в оппозиционной печати скрываются досада, боль, изумление. Потому и бьют, что любят, как бы приговаривая: "Ты куда лыжи-то навострил, милый, в какое-такое Сочи? Мы сами тут едва выживаем, а ты сразу помрешь!" Конечно, это натяжка, и самые продвинутые из комментаторов понимают, что помереть ему не дадут, а долго здесь жить Депардье и сам не станет. Но ведь любовь - она эгоистична, и если мы любили Жерара за то, что он француз и отчасти Дантон, то и хочется, чтобы он оставался французом, а не обнимался с Путиным, потрясая краснокожей паспортиной. Хочется, чтобы он оставался недосягаемым для собирательного мордовского начальства, которое мы еще в царские времена возненавидели всем сердцем. Собственно, мы и любили и любим знаменитых иностранцев за то, что они непохожи на наших политических и прочих звезд. За то, что у них такой заграничный паспорт. За то, что они у нас не живут, а гастролируют. И когда Жерар Ксавьевич лобызается с Михал Иванычем или славит с грозненской сцены Рамзана Ахматовича, душа россиянина тоскует.
Сам Депардье пока об этом не знает, поскольку из русских слов разучил лишь самые простые: "Толстой", "Распутин", "береза", "славароссии", "Госфильмофонд". Но уже начинает кое-что просекать. Осадил же он мордовского руководителя, предложившего ему пост министра культуры при своем дворе, внятно ответив, что в ранге министра культуры представляет все человечество. Золотые слова!
Вероятно, на этом посту он и проработает до конца жизни, как служил и прежде - в "Невезучих" и "Сирано", в "Последнем метро" и "Виде на жительство". В сущности, он и сейчас играет одну из своих блистательных ролей, проживая на подмостках трагическую судьбу эмигранта. Но погаснет свет, разбредется массовка - и он снова останется наедине с собой. Старый актер, невезучий гражданин, потомственный, коренной француз. Свежая ксива затеряется среди реквизита.
Грани.Ру, 07.01.2013
http://grani.ru/opinion/milshtein/m.210339.html
Александр МИНКИН: Путин усыновил Жёпардье
Дело, конечно, не в Жёпардье, а в Путине. Он позвал, он дал гражданство, он лично вручил паспорт и даже попытался обнять необъятного артиста (зрелище было жуткое).
Затея удалась. Ни о чём другом не слышно. Вот Жёпардье в Саранске, и глава Мордовии предлагает ему пост министра культуры и дарит квартиру (неизвестно за чей счёт - за свой или за счёт очередников). Вот новенький гражданин приглашён в Тюменский театр (лучшего актёра на роль Волка, съевшего целиком Бабушку вместе с Красной Шапочкой, не найти).
У нас, как правильно сказал президент Путин, не 37-й год. Но почему-то ему потребовалось это сказать. Значит, какие-то приметы есть, значит, что-то витает в воздухе, раз приходится опровергать.
1937 - это не только Большой террор, это много других событий. И граждане СССР в 1937-м читали в газетах, слушали по радио именно про другие события и бурно их обсуждали.
Первая в мире дрейфующая полярная станция - героическая высадка, героический дрейф, героическая эвакуация полярников…
Столетие со дня смерти Пушкина - широчайший всенародный праздник, статьи, спектакли, выпуск огромного академического многотомника…
А про Большой террор в газетах не было ни слова. Даже термина такого не было.
У нас под Новый год был стремительно принят людоедский закон. Общество забурлило; часть - возмутилась, часть - одобрила. Но вот появился Жёпардье, за ним Брижит Бардо, хоккей, биатлон… И калеки-сироты исчезли из первых строк новостей; об этих детях помнят только те, кто собирается 13 января выйти на улицу в их защиту.
Власть умеет отвести глаза наивному народу. Об этом, например, знаменитый фильм «Плутовство» («Хвост виляет собакой»). Там президент США что-то нехорошее сделал с девочкой-школьницей прямо во время экскурсии малолеток по Белому дому, а чтобы это дерьмо не утянуло президента в канализацию, инсценируется война где-то на Балканах, и вся нация с трепетом и восторгом следит, как армия США спасает демократию и маленькую девочку-албанку со щеночком на руках.
А у нас на телеэкранах здоровенный Жёпардье в мордовской расшитой рубашке, с двумя котятами в руках. Сколько он может выпить - даже нам за ним не угнаться.
Здесь он станет своим в доску, станет гостем на всех кремлёвских банкетах, научится называть друзей уменьшительными именами: Вова, Дима (или Димуля)... И ему, конечно, тоже дадут удобное, простое и понятное имя - начало от Жерара + конец от Депардье - получится Жёпардье, а ласково Жёпа. Всё равно не поймёт, а если поймёт - не обидится. А если и обидится - что взять с народа? Народ привык давать прозвища заезжим футболистам, артистам и даже собственным вождям.
Отвлекающие маневры, пыль в глаза, тень на плетень, запудрить мозги, устроить всенародное ликование или всенародное негодование - власть умеет.
Когда зима, берясь за дело,
Земли увечья, рвань и гной
Вдруг прикрывает очень белой
Непогрешимой пеленой,
Мы радуемся, как обновке,
Нам, простофилям, невдомёк,
Что это старые уловки,
Что снег на боковую лёг,
Что спишут первые метели
Не только упразднённый лист,
Но всё, чем жили мы в апреле,
Чему восторженно клялись.
Хитро придумано, признаться,
Чтоб хорошо сучилась нить,
Поспешной сменой декораций
Глаза от мыслей отучить.
Поспешная смена декораций, автобусы и массовка всегда под рукой. Но люди и сами рады обманываться.
Стихи эти Эренбург написал, когда кончилась хрущёвская оттепель и опять надолго похолодало.
…Московская Дума приняла закон «Больше одного не собираться». Закон запрещает даже одиночные пикеты. Точнее, не признаёт их таковыми. Если пикетчик с кем-нибудь обсудил по телефону свои намерения - значит, это уже группа.
Конституцией они подтёрлись. Теперь собираются торжественно встретить огромного (пока еще французского) артиста; будут по очереди целовать Жёпу. Раз Путин его целовал, то и они все приложатся.
Московский Комсомолец № 26133 от 10 января 2013 г.
http://www.mk.ru/daily/newspaper/article/2013/01/09/795815-putin-usyinovil-zhyoparde.html РАНЕЕ НА ЭТУ ТЕМУ:
Случай Депардье - КОММЕНТЫ (М.АРТЕМЬЕВ, А. МИНЕЕВ, В.НАДЕИН, Ю.ЛАТЫНИНА, А.ПОДРАБИНЕК, В.ШЕНДЕРОВИЧ)
loxovo.livejournal.com/4400447.html ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
Владимир КАРА-МУРЗА мл. член политсовета РПР-ПАРНАС, историк, публицист: Полезный Депардье
Мировые СМИ продолжают обсуждать решение французского актера Жерара Депардье принять гражданство России и публично выступить в поддержку Владимира Путина. По мнению старшего эксперта ИСР Владимира Кара-Мурзы, это напоминает историю с «полезными буржуазными идиотами» - западными знаменитостями, защищавшими коммунистический режим СССР.
http://imrussia.org/index.php?option=com_content&view=article&id=362&Itemid=95&lang=ru