Задумалась на днях о том, как изменились призывники за те годы, что я с ними работаю.
Первые призывники, которых я смотрела, были люди, рожденные во второй половине семидесятых. С ними было достаточно просто. Интеллектуально, они, как правило, соответствовали получаемому образованию. Осматривая мальчика из аэрокосмического института, можно было не сильно париться с проверкой интеллекта, там все очень быстро становилось понятно. Ну а при виде ученика из печально знаменитой в те годы «каблухи» надо было тщательно проверять на психопатии. Одним словом, они были более предсказуемы с точки зрения диагностики. Всегда настораживали татуировки, я совершенно не разбиралась в уголовной тематике, а они нередко были с ней связаны. Именно художественных татуировок в то время и как-то и не припомню. Еще примета того времени - резаные вены. Причем у большинства они были разрезаны в ходе ритуала «братания», судя по количеству шрамов, достаточно популярного у того поколения. Еще отличительным моментом для тех призывников были подробные и информативные характеристики. Видно, что педагоги придавали им большое значение. В армию из тех ребят не так чтоб особо кто-то собирался, уклонисты были не редкостью, но были и нацеленные на военную службу ребята.
Буквально на моих глазах этот же контингент резко поменялся. На рубеже 1995-96гг пошел буквально вал тяжелых наркотиков. Тогда пришлось включать в штат нарколога, потому что я с потоком нуждающихся в обследовании и у психиатра, и у нарколога уже справлялась с трудом.
И чуть позже пошли ВИЧ-инфицированные. Сейчас такое и вспомнить страшно. Чуть ли не каждый день приносили увесистую стопку дел на списание, в городе была действительно эпидемия.
В армию уже никто не собирался, как раз шла первая чеченская компания, и хотя военные рассказывали, что туда посылают только контрактников, призывники верить им совершенно не собирались.
Потом пошли рожденные в 80-х. Очень шебутное поколение, очень разные дети. К этому времени уже устойчиво сформировалось имущественное расслоение их родителей. Мажорские понты, бандитские замашки, застенчивые ботаники - все было как-то ярко, гротескно. Полно резаных ребят, уже не братавшихся, а суицидников. Хотя больше было все же с неглубокими порезами, либо демонстративными, либо вследствие психопатоподобных реакций. Появились многочисленные филиалы столичных вузов, появилось платное обучение, тот факт, что человек получает высшее образование, с психиатрической точки зрения стал обесцениваться. Татуировки стали встречаться чаще, отношение к ним становилось спокойнее, хотя содержание татуировок не раз было поводом присмотреться внимательнее. В целом, работать с ними было сложно.
И последние годы идут дети девяностых. Солнышки и лапушки. Самое яркое отличие - их намного меньше. Демографический провал налицо. И сами дети другие. Они в массе своей добрее, мягче, они более открыты, эмоциональны, Они свободнее общаются, охотнее раскрываются. С другой стороны, они зачастую инфантильнее, беспомощнее, более легкомысленны. Именно среди детей девяностых больше нацеленных на службу в армии. Кому-то для работы надо отслужить, кто-то собирается пойти потом на контракт. Татуировок тьма, самопорезы редкость, характеристики можно не читать, в массе своей написаны под копирку. А дети выросли хорошие, работать с ними легко и приятно. Вот такие наблюдения.