Прекрасное Дунино. Дом-музей Пришвина

Jan 26, 2016 16:10



"Литература давала мне возможность жить почти свободным человеком, наслаждаться уединением, питающим любовью к человеку, к зверю и цветку - ко всему". М. Пришвин

Вообще, предчувствие чего-то хорошего, ощущение того, что едешь туда, куда надо, появляется уже при съезде со МКАДа на Рублево-Успенское шоссе. Сразу встречают сосны и заснеженные пригорки, сразу - природа, как будто и нет за спиной шумящей день и ночь трассы. Проедешь несколько островков какой-то неведомой жизни, идущей за гигантскими мерцающими буквами Luxury, снова окунешься в сосны и сугробы, и внезапно окажешься в такой непривычной, но такой дружественной тишине, что уже с первой минуты в голове возникают мысли о побеге - сюда, в Дунино.
"Много, много я на свете видел разных земель, и своих и чужих, но краше местности нашего Дунина я нигде не видел", М.Пришвин "Москва-река".
Мы оставили машину у колодца и вышли в теплую морозную тишину. Напротив, в маленьком деревянном храме, пожилая женщина украшала елочку к Рождеству. А больше никого вокруг не было. Поднялись по деревенской улочке к пришвинскому участку, огороженному невысоким штакетником. "Здравствуйте! С праздником вас! Здоровья, счастья вам!" - как-то радостно и хорошо, громко поздравила нас матушка, идя от домика к калитке. Выбежал пес Барик - очень добрый, большой, приветливо машущий хвостом, встречающий всех гостей и провожающий их до дверей в дом. Ступили на дощатый пол, в тепло... Запах деревянного старого дома. Охранник - большой и тоже добрый, под стать дому: "Вы, наверное, с экскурсией хотите? Сейчас она придет, вы пока книжки вот поглядите, здесь и детские тоже есть...". Сходил, позвонил девушке-экскурсоводу, через пять минут прибежала молодая женщина с удивительным каким-то лицом, без грамма косметики, чистым, ясным и гармоничным. Только-только из дома, "от ребенка": "Раз нас немного, то давайте по-простому? Вас как зовут? Меня - Оля". И все это вместе с самого начала как-то мягко тебя разворачивало, словно свернувшегося ежика. Казалось бы - что такого, какие могут быть зажимы и доспехи? Выходной, семейный выезд за город, маленький дом-музей... Но только когда выдыхаешь, понимаешь, насколько ты был весь скукожен и вместе с тем надут.
"Мне кажется, будто я вернулся в любимые места своего детства, в лучшее прекрасное место, какого и не бывало на свете".

Домик Пришвина совсем небольшой - в нем всего три комнаты: кабинет, столовая и комната жены. Почти весь 2015 год он находился на реставрации и не все вещи еще вернулись из хранилища на свое место. Например, все охотничье (охота была страстью Мих. Михайловича) - болотные сапоги, ружья - все это пока проживает где-то в другом доме. К слову сказать - все вещи в музее подлинные. Во время реставрации, под слоями штукатурки сохранились обрывки газет на русском и немецком языках 1900 года, а в печи была найдена визитная карточка отца первой хозяйки дома. Дом в стиле финский модерн (оттого он так похож на домики под Петербургом) был построен в 1901 архитектором-финном. Пришвины купили этот дом в 1946 году за пятьдесят тысяч. Во время войны в нем располагался госпиталь, Дунино находилось на линии фронта и дом был сильно разрушен. Пришвин подарил бывшей хозяйке свою книгу с такой надписью: "...на память о счастливом хомуте: я счастливо влез в хомут 13 мая 1946 года, а она счастливо из него вылезла".
До домика в Дунино Пришвин беспрестанно искал "свое" место.
"Я всю жизнь ищу, где бы свить гнездо, каждую весну покупаю где-нибудь дом, а весна проходит, и недостижимая сказка исчезает".


Но все изменилось в 1946 году.
"Здесь я живу и не перестаю работать над впечатлениями, которыми богат каждый новый день... Я стал, а мир вокруг меня пошел". Мих. Михайловичу - 73 года.
Вообще, сама фигура Пришвина для меня - это открытие. Словно еще одного близкого человека нашла. Когда читаешь дневники и кажется, что понимаешь и оттого - все принимаешь. И то, что кому-то может показаться слабостью, и то, что может восприниматься, как поверхностность (а другими - глубиной)... И так это удивительно (а может быть и нет), когда ты вот находишь родственную душу (со всеми минусами и плюсами, а не с одним очарованием) - в человеке, который родился на сто лет раньше тебя и который, казалось, всегда был таким седовласым дедушкой с бородой, пишущим книжки, которые ты любил до школы и от текстов которого ты скучал на уроках...
Хотя вообще, язык не поворачивается назвать Пришвина дедушкой - после его записей. Бывают такие люди - в них нет и следа поучительности, тяжести, признаков окостенения - на всем их земном пути. Какой-то нерушимый баланс между ребенком и взрослым. Правда мне кажется, что к ребенку Пришвин был всегда ближе, несмотря ни на что.
Всю жизнь стремился к одному-единственному человеку, другу, любви. В 29 лет познакомился в Париже с русской студенткой Сорбонны, признался в любви после трех недель романа и попросил её руки. Разъехались на учёбу (он учился тогда в Германии), они писали друг другу письма.
"К той, которую я когда-то любил, я предъявил какие-то требования, которых она не могла выполнить. Мне не хотелось, я не мог унизить ее животным чувством. Я хотел найти в ней то высшее, себя, в чем бы я мог возвратиться к себе первоначальному. В этом и было мое безумие. Ей хотелось обыкновенного мужа”. “В этом и состоял роковой роман моей юности на всю жизнь: она сразу согласилась, а мне стало стыдно, и она это заметила и отказала. Я настаивал, и после борьбы она согласилась за меня выйти. И опять мне стало скучно быть женихом. Наконец, она догадалась и отказала мне в этот раз навсегда и так сделалась Недоступной. Узел завязался надо мной на всю жизнь, и я стал Горбатым".
В 32 года женился на крестьянке Ефросинье Павловне (в записях - просто Павловна), которая с годовалым сыном сбежала от жестокого мужа. Родились двое сыновей.
"Мы с Фросей просто сошлись. Я ухватился за нее, как за природу. Благодарен ей за то, что она любит во мне ребенка".
Осознавал свой эгоизм - в брак вступил, потому что захотелось тишины и уюта, возможности творить, не отвлекаясь на житейские заботы. Семейная жизнь не сложилась, общего языка ни с женой, ни с выросшими детьми не нашел. После почти 40 лет совместной жизни он оставил жене домик в Загорске, а сам поселился вместе с собаками в Москве, в доме писателей в Лаврушинском переулке.
В новогоднюю ночь 1940-го года загадал желание: "Приди!". И вот, в 67 лет, наконец, к нему пришел человек, которого он ждал столько лет. "Он пригласил меня в помощь как литературного сотрудника. Я осталась с ним до конца его дней". Валерии Дмитриевне Лебедевой было 40 лет.



История этой встречи, судьбы, мысли и характеры этих двух интереснейших людей раскрываются в совместном дневнике - "Мы с тобой. Дневник любви". А можно посмотреть фильм из цикла "Больше, чем любовь" (Валерия и Михаил Пришвины), который был снят для канала "Культура".




Но вернусь к дому ) В нем Пришвины жили с мая по сентябрь, с 1946 по 1954 год. И это были, возможно, самые плодотворные годы писателя - в этот период он напишет примерно треть произведений, вошедших потом в собрание сочинений.
"Это не дом, а талант мой. Сами стены этого дома стали литературными".
В комнатку Валерии Дмитриевны пока не вернулось практически ничего, кроме письменного стола. Но Оля так интересно рассказывала о доме, пока мы стояли в этой крохотной комнате, что это было совершенно все равно )
За этим столом женой писателя продолжалось приведение в порядок дневников Мих. Михаийловича - главного труда его жизни. С 1905 по 1954 год он практически каждодневно вел дневник. К концу жизни получилось 120 толстых тетрадей.



Пришвин вставал рано - в 5 утра. Умывался и шел вовсе не в кабинет, а в столовую. Ставил самовар, пил чай и писал дневник.
Вообще, дом был гостепримный, за столом собиралось много гостей, среди них: Петр Капица, Константин Федин, Всеволод Иванов, Сергей Конёнков. Большое внимание уделялось особенной сервировке - от матери писателя осталось столовое серебро, рядом с каждым прибором стояла собственная солонка, перечница, лежала салфетка в кольце, вазочка с цветком летом и с еловой веточкой - зимой. Если за столом сидел именинник, то его цветок был, к примеру, красный, а у остальных - белые.
Не знаю, как будет потом, но пока все в музее в открытом доступе - например, на диванчике в углу Матвею предложили посидеть и угадать, в чем секрет. Оказалось, что диванчик сделан из старого автомобильного кресла.





"Сегодня у нас по радио играли Шопена... Казалось, будто сам Шопен играет на листиках тополя... А когда радио кончилось, я все глядел на движение листиков и по-прежнему слышал Шопена".
"Родной" приемник Рига-10 пока не привезли и его заменяет другой - на таком же я в детстве слушала пластинки.



Стены столовой и кабинета украшают фотоработы Пришвина - он был страстным фотографом! Бывало, что так увлекался фотографированием каких-нибудь неприметных цветочков, например, незабудок, что забывал о гостях ) Одних фотографий паутины в пришвинском архиве - более 200.



А еще Пришвин был путешественником, побывал в Сибири, Карелии, на Кавказе, в Средней Азии, на Дальнем Востоке и Крайнем Севере. В 1906 году Пришвин впервые увидел, как работает фотоаппарат, и заболел "светописью". Из путешествий привозил записи, сделанные карандашом - любил источить карандаш до крохотного огрызочка, меньше мизинца, и множество фотографий.
"К моему несовершенному словесному искусству я прибавлю фотографическое изобретательство… с целью создать мало-помалу художественную форму, наиболее гибкую для изображения текущего момента жизни".





Расписной буфет, сделанный мастерами из Сергиева Посада.


Из столовой ведет дверь на веранду - место, где Пришвин любил работать больше всего. Несмотря на зиму, на то, что сейчас на веранде нет ничего - ни плетеной мебели, ни россыпи шишек, покачивающихся в кресле-качалке, там все равно как-то очень хорошо и не хочется оттуда уходить. Матвею там, например, понравилось больше всего )
"Работаю с утра на веранде: петух начинает мой день. Дождь мелкий и ровный шумит по липам, идет, идет, ближе, ближе, а я сижу на веранде под крышей, читаю, пишу, а он все идет, и я знаю, что он никогда не придет к моему столику..."
С веранды видна скамейка у могилы последних собак Пришвина - Жульки и Жальки. Слева - пенек с дощечкой-стойкой для спины, на который писатель уходил поработать (особенно тогда, когда в доме было много гостей).
"Больше всего боюсь, что перестану на пнях в лесу сидеть и куплю писательский стол, стану писать на нем".
Вокруг дома - большой сад, за котором любовно ухаживала Валерия Дмитриевна. Многие деревья посажены Пришвиным, например, "елочка Васи Весёлкина". Лес начинался прямо за забором и был "вторым домом" для Пришвина. Мих. Михайлович составил специальную карту "своего" леса, расчерченную на квадраты. В этом квадрате жили белочки, в этот прибегал кабанчик, тут росли грибы...
"Моих вещей нет, но в лесу деревья, цветы, облака… Это всё моё".



На веранде Оля не отступилась от нас, пока мы не согласились сделать фото :)



В кабинете Пришвина все очень просто, даже аскетично устроено, но все равно как-то уютно и хорошо.
Письменные столы меня притягивают магнитом.
"Мой дом над рекою Москвой - это чудо! Он сделан до последнего гвоздя из денег, полученных за сказки мои или сны..."








Кровать, оставшаяся от лазарета, застелена байковым одеялом. У печки - специально сооруженная для собак лежанка из металлической сетки. Выбирая дом, всегда думал о том, будет ли собакам в нем хорошо. Увлекался натаской собак всю жизнь, говорил "Собаки вывели меня в люди".
Здесь, у печки, должны быть сапоги, ружья...пока они не вернулись на своем место. Стрелял, в основном, зайцев, дичь, тетеревов. На медведей и волков не охотился: "Это похоже на убийство!".
Любил апрель: "Всё оживает, всё куда-то летит, поёт, всюду море воды… А прилетели соловьи и кукушки - весна для охотника кончилась".


В самом темном уголке - кусочек домашней фотолаборатории. В архиве - более 4 тысяч негативов, хранившихся в маленьких конвертиках, склеенных Пришвиным из папиросной бумаги, в коробочках из под сигарет и конфет. Фотоработами писателя проиллюстрированы его книги, но большинство снимков Пришвин не надеялся опубликовать при жизни.
"Если уцелеют мои снимки до тех пор, пока у людей начнется жизнь "для себя", то мои фото издадут, и все будут удивляться, сколько у этого художника в душе было радости и любви к жизни".
"Конечно, настоящий фотограф снял бы лучше меня, но настоящему специалисту в голову никогда не придет смотреть на то, что я снимаю: он это не увидит. Я хочу доказывать светописью мои видения реального мира…"
В МАММ до 31 января проходит выставка Михаила Пришвина "Фотографии и дневники.1929-1936".



На кровати висит удивительная трость, которая по волшебству превращается в табурет. Устал на прогуле, воткнул трость в землю, раскрыл - и отдыхай )
Книги возили с собой из Москвы. Любимая книга Пришвина - "Всадник без головы" Майн Рида. Еще на полках стоят Блок, Горький, Мережковский, Шекспир, Лев Толстой, Шолохов, Гоголь, Достоевский, Розанов, Маяковский, тома Брокгауза и Ефрона...



В доме долго не было удобств - например, умывальника. Раковину вот подарил сосед Капица )




Интересный замок, закрывающийся при помощи ключа-стерженька.


До реставрации тут висела связка ключей с большими резиновыми игрушками вместо брелоков - чтобы помогавшая по хозяйству женщина не теряла и не путала ключи.


Оля нас очень приглашала приехать в Дунино весной, когда сад будет цвести. У музея есть активный фейсбук, в котором периодически рассказывается о предстоящих мероприятиях.



Еще одно увлечение Пришвина - автомобили.
"Какое это великое счастье - иметь возможность в любой час нащупать ключик в кармане, подойти к гаражу, самому сесть за руль, укатить куда-нибудь в лес и там карандашиком в книжке отмечать ход своих мыслей..."
"Вот погодите, придет время, все будут на машинах ездить, и только самые богатые будут располагать временем ходить пешком".



"Верно судить о писателе можно только по семенам его, понять, что с семенами делается, а для этого время нужно и время. Так скажу о себе (уже 50 лет пишу!), что прямого успеха не имею и меньше славен даже, чем средний писатель. Но семена мои всхожие, и цветочки из них вырастают с золотым солнышком в голубых лепестках, те самые, что люди называют незабудками. Итак, если представить себе, что человек, распадаясь после конца, становится основанием видов животных, растений и цветов, то окажется, что от Пришвина остались незабудки. Милый друг, если ты переживешь меня, собери из листков этих букет и книжечку назови "Незабудки".

Последняя запись в дневнике - за пол-дня до смерти:
"Деньки вчера и сегодня (на солнце -15) играют чудесно, те самые деньки хорошие, когда вдруг опомнишься и почувствуешь себя здоровым".



Культпоход, На машине

Previous post Next post
Up