Искажение статистики смертности при Путине

Jul 03, 2014 11:13

Я неоднократно выкладывал официальные статданные, которые показывают благостную картинку уменьшения смертности от убийств, самоубийств и прочих внешних причин при Путине после 2005 года:


У многих это вызвало закономерные сомнения в достоверности этого явления. Эти сомнения на основе фактов и цифр обосновываются тут. Исходя из этой обширной статьи следует железный вывод, что, да, статистика действительно искажается:

К концу первого десятилетия XXI века Россия лишь вернулась к уровням продолжительности жизни 45-летней давности, но это видимое возвращение складывается за счет преимущества для женщин в 1,3 года и такое же отставание для мужчин. Главный источник и потерь и выигрыша продолжительности жизни на всех этапах почти полувековой динамики - население трудоспособного возраста; у мужчин суммарные потери за счет населения 15-59 лет составили по итогам 1965-2010 г. 2,5 года продолжительности жизни, у женщин -0,5 года.

И в тех возрастах, где общая смертность в целом за рассматриваемый период не изменилась (молодежь 15-29 лет), и, тем более в тех, где она выросла (лица старше 30 лет), структура причин смерти претерпела заметные изменения за счет роста соматической патологии во всех возрастах темпами, опережающими внешние причины, на фоне увеличения неточно обозначенных состояний.

Достоверность снижения смертности от внешних причин, начавшегося до улучшения социально-экономической ситуации в стране и принятия каких-либо мер в этой области (в период 1994-2005 г.) ставится под сомнение следующими обстоятельствами.

Во-первых, ростом смертности от «Симптомов, признаков….». Основные аргументы, подтверждающие данную гипотезу, сводятся к следующему.

Смертность от неточно обозначенных состояний росла в реформенный период максимальными темпами в сравнении с другими причинами, причем как для населения в целом, так и для каждой из основных возрастных групп в отдельности.

Эта ситуация не является специфической для какой-то отдельной российской территории: об этом свидетельствует кратный рост смертности от этих размытых причин, отмеченный практически на всей совокупности российских территорий.

Абсолютно на всех российских территориях современные уровни смертности от неточно обозначенных состояний определяются блоком диагнозов R96-R99, которые, как свидетельствуют ранее опубликованные исследования, маскируют смертность от внешних (не обязательно насильственных) причин, по крайней мере, в трудоспособных возрастах.

Во-вторых, еще один источник вероятного недоучета смертности от внешних причин, прежде всего, алкогольных отравлений в молодых возрастах, - это болезни системы кровообращения. Основные аргументы в пользу данной гипотезы сводятся к следующему.

С одной стороны, кардиологическая смертность растет опережающими темпами в молодых возрастах, когда возникновение и тем более хронизация болезней системы кровообращения физиологически не обусловлены. С другой стороны, существенную роль в этих процессах играют специфически алкогольные причины, такие, как алкогольная кардиомиопатия (почти половина случаев смерти от других болезней сердца в возрастах 30-59 лет).

Существующая нормативная база (отсутствие обязательности на измерение алкоголя в крови при патологоанатомическом исследовании; отсутствие обязательности указания алкогольного анамнеза в свидетельстве о смерти) способствует недоучету смертности от случайных отравлений алкоголем за счет сердечно-сосудистых заболеваний, позволяя рассматривать последние (особенно в молодых возрастах) как потенциальный резервуар смертности от внешних причин (случайные отравления алкоголем).

Последний, третий источник характеризует не маскирование масштабов смертности от внешних причин, но искажение ее структуры за счет недоучета, прежде всего, насильственных причин смерти. Основные аргументы гипотезы сводятся к следующему.

В структуре внешних причин опережающими темпами в течение 1990-х - 2000-х годов росла смертность от повреждений с неопределенными намерениями, в результате чего они являются безусловными лидерами травматической смертности в возрастной группе старше 40 лет и занимают 2 место в структуре смертности от внешних причин 20-39-летних. На этом фоне смертность населения трудоспособного возраста от суицидов в долгосрочной перспективе сократилась, а от убийств выросла вчетверо более низкими темпами.

Сопоставление способов реализации убийств и самоубийств, с одной стороны, и повреждений с неопределенными намерениями, с другой, позволило, опираясь на наиболее распространенный механизм реализации инцидентов, выделить среди последних потенциальный резервуар латентных убийств и латентных самоубийств.

Подобный подход позволяет с высокой степенью вероятности предположить, что реальное число мужчин 20-39 лет, погибших от убийств, превышает официальные показатели на 41,4%, женщин - на 31,8%, в возрастах 40-59 лет показатели и у мужчин и у женщин возрастают двукратно. Число погибших вследствие суицидов возрастает более чем на 20% у мужчин и почти на треть - у женщин.

Достоверность изменения соматических причин смерти подвергается сомнению из-за неудовлетворительного качества диагностики, критерием чего, в частности, служит частота неуточнённых диагнозов среди основных причин смерти (около 4% среди болезней органов пищеварения и 64% - органов дыхания).

Анализ встречаемости кодов, определяющих неуточнённые причины смерти, позволил выявить основные проблемы, которые сказываются на низком качестве кодирования причин смерти населения:

Во-первых, частые случаи неустановленного инфекционного агента патологического процесса свидетельствуют о неудовлетворительном качестве лабораторных тестов по определению возбудителя и не достаточной частоте их проведения. Спектр неуточнённых причин смерти свидетельствует о недостаточных объемах инструментального обследования не только с использованием высокотехнологических методов, но и с использованием простых методов исследования. Недостаточная диагностическая база медицинских учреждений и/или неадекватное ее использование обусловливают накопление ошибок в ходе диагностического процесса.

Во-вторых, использование кодов, которые не могут использоваться для кодирования первоначальной причины смерти, свидетельствует о недостаточной грамотности медицинских специалистов в сфере правил кодирования причин смерти. Кроме того при диагностике причин смерти практически не используется медицинская документация прижизненного обследования умерших.

В-третьих, разработка причин смерти только по первоначальной причине ведет к искажению реальной структуры причин смерти населения, в частности, к гипердиагностике смертности населения от сердечно-сосудистых заболеваний.

Выложил только заключение из статьи. Всю её ЖЖ не позволяет разместить из-за большого объема. Полностью прочесть можно по ссылке.

смертность, самоубийства, статистика, манипуляции, убийства

Previous post Next post
Up