Насколько для нас естественно сказать "не могу" в ответ на чьи-то ожидания?
Насколько присвоено право выбирать себя, свои - а не чьи-то - интересы?
Насколько мы способны выдерживать неизбежно появляющееся ответное недовольство?
Тема эта отнюдь не однозначная; на любые запросы внешнего мира мы реагируем чаще всего двумя способами:
пытаемся соответствовать этим ожиданиям из страха оказаться "плохими" (а плохих никто не любит)
или же удаляемся, убегаем, сопротивляемся - зачастую излишне защищаясь там, где нет никакой угрозы.
..."Я всегда брала на себя решение всех семейных проблем: договаривалась..., находила..., судилась, поддерживала, давала советы, зарабатывала....
Я как будто не могла "бросить" свою большую семью, как будто обязана ее тащить на себе, содержать...
В том числе - мужа, родителей, взрослых детей...
Сейчас я вымотана до предела; не могу больше нести, и не могу бросить.
Силы кончились уже давно, я в тупике; не имею представления, как из него выйти."
..."Я как будто всегда настороже: мне кажется, все меня хотят использовать в своих целях, вовлечь в чужие игры; где из меня вытащат все силы, обесточат энергию, обнулят как личность.
Из-за этого я все время в защите, часто избегаю контакта даже с близкими, - мне трудно сохранить себя, когда на меня оказывают давление."
Эти стратегии кажутся противоположными, но задача их одна: к ним прибегают, когда трудно "удержать" границу, отстоять себя от сторонних ожиданий.
Граница всегда "держится" на присвоенном праве, в данном случае - праве не хотеть и не мочь отвечать чьим-то чаяниям.
...Как-то на терапевтической группе я предложила участникам поразмышлять: что именно им разрешалось "не мочь" в детстве, когда эти права формируются?
Картина оказалась удручающей: от детей требовалось быть практически всесильными, в то время как "не мочь" было нельзя.
...Нельзя было не мочь не справляться (с любым делом, поручением), вместо этого было ожидание: "Справляться нужно всегда, а если не справляешься - ты слабый, неконкурентноспособный, плохой; мы такого тебя боимся, не знаем, что с таким тобой делать, и потому не принимаем";
Нельзя было не включаться в семейные разборки, нужно было непременно поддерживать наиболее инфантильную сторону или же вообще всех воюющих в их конфликтах и разногласиях, порой неся на себе недетские функции миротворца и жилетки;
Нельзя было не мочь быть сильным, было запрещено жаловаться, просить, часто - чувствовать;
Нельзя было не мочь не радовать родителей, не поддерживать их в ощущении, что они - хорошие родители, и так хорошо справляются со своими обязанностями...
Фактически для многих нельзя было не быть взрослыми,
в противном случае грозило клеймо "плохой" с последующим отвержением и пожизненным отказом в любви.
Вот эта конструкция: "Если ты посмеешь не соответствовать нашим ожиданием, ты никогда не получишь даже шанса быть любимым" и держит нас мертвой хваткой, когда мы,
отказывая себе в своих интересах, бежим спасать кого-то из близких (бывает - даже не близких),
или, напротив, рубим все контакты, лишь бы не попадать в зависимость от чьих-то ожиданий.
...Я предложила группе поразмышлять - а с чем хочется не справляться? Чего именно хочется не мочь?
Где важно обозначить свои естественные ограничения и провести границу своих возможностей?
Я привожу лишь немногое из услышанного...
...Я больше не могу быть сильной,
не могу не плакать,
не могу не ждать от мира поддержки,
не могу не просить о помощи,
Я не могу любить всех, особенно тех, кто не нравится,
не могу больше отказывать себе,
не могу отвечать за чувства других,
не могу испытывать столько вины,
не могу насиловать себя!
...Как грустно, что мы отказываем себе в естественных правах только лишь потому,
что боялись быть в детстве плохими для своих родителей.
Страх не соответствовать их ожиданиям оживляет ощущения ужасного конца в случае несогласия;
И мы не верим, что другие люди способны выдержать последствия сказанного "не могу"
потому что мы видели, что родители с ним почти не справлялись.
Кажется, что и сейчас окружающие не выдержат, рухнут, пропадут, умрут, будут смертельно обижены, проклянут, бросят, разочаруются.
Иногда это и вправду бывает так, есть очень хрупкие, ранимые люди, и их разочарование придется пережить; есть и такие, которые способны справиться со своим разочарованием и недовольством, когда мы что-то не можем сделать для них.
А есть и такие персонажи, которым просто необходимо обозначить границу.
Тем, кто хочет больше, чем мы можем дать... И тем, кто убегает, боясь "давления"...
Нашим детям важно знать: родители, обладая своими ограничениями, не всесильны.
Встретившись с нашими границами и ограничениями, они будут учиться опираться на себя - когда родитель уже не в силах подставить плечо.
"Я делаю то, что могу. Больше дать я не в силах.
Ты можешь попробовать другие возможности.Ты можешь попробовать сам."
Как уже говорилось, такое заявление без последующей вины окажется возможным лишь в том случае,
если будет присвоено право быть "плохим", не соответствующим чьим-то ожиданиям.
И если хватит устойчивости выдержать чужое недовольство.
Выдержать, оставаясь в отношениях, не убегая, не обвиняя в ответ.
Если немного присвоить себе право и возможность быть плохим - в той части, где уже нет возможности помогать другим в силу своих ограничений,
мы вернем себе естественное человеческое право
Не мочь, не справляться, не хотеть,
Отдавая только то, что мы можем, хотим и способны отдать.
Когда это право будет получено,
чрезмерная ответственность, как и чрезмерное избегание,
которые так перегружают или рушат отношения,
сойдут за ненадобностью на нет.