У каждого есть мечта. Даже у меня не получалось не мечтать. Более того - я ещё тот мечтатель.
Первое, что я помню, из несбыточных - я очень хотел научиться по своему желанию менять размер. Чтобы залезать на фонарные столбы и своим лаем пугать пражских прохожих. А потом я решил(этого правила я сейчас придерживаюсь) - что если мечтать, то до конца. И поэтому я должен был не просто пугать, но и гнусавым голосом предупреждать людей об опасностях их пути в ночной Праге. Что в Чехии перестанут готовить пиво, например. Или что у тебя, прекрасная дама, вырастут усы и твой парень будет беспокоиться о раздражении кожи при поцелуе. Гнусавым голосом. Это важно. Потом этот голос я услышал в России году этак в 93, и таким голосом говорил наш первый покойный президент. Но мне повезло. Не все мечты были несбыточными. Одна из них - это стать писателем. Или даже не стать, а написать книгу, например, в которой я бы смог переводить свою собачесть в человечность. Главное, чтобы это читали, а не переводили книги, как в захолустьях Мексики, где вся беллетристика используется не по прямому назначению.
Это же тоже, на самом деле, желание стать больше. Лаю я громко, один раз от моего лая у соседа подштанники свалились( я уверен, это мой голос, а не плохая резинка). Ведь если научился говорить - научись и писать. Первым препятствием был почерк. Мне в школе говорили, что когда читают мои сочинения, у них одна мысль - «журавли полетели». Страшненькие журавли в сочинении о Толстом, который и так не всегда понятен, тем более в собачьей интерпретации. А вообще мне кажется, что он до сих пор жив. Толстой. Большой же человек был, просто так такие не исчезают. Так что я сидел, и мечтал, когда стану толстЫм и большИм. Книгу почти написал, кстати. Так что не все мечты становятся реальностью, но часто реальность - это большая реализующаяся мечта. Это не только у собак. У людей тоже так бывает.
Не разучиться бы.