Многие, когда речь заходит о современном искусстве в любом его проявлении, вспоминают сцену из фильма "О чём говорят мужчины" про выставку с картинами "Два треугольника" и загадочным объектом "Туалет не работает". Кто-то вспоминает тезис (на мой взгляд, в определённой степени прекрасный) о том, что современный автор не должен рассказывать зрителю,
(
Read more... )
«Я очень люблю искусство, только не современное» - слово не только обывателя, но, бывает, и большого художника, но неизменно - о чужой отрасли художества, живописца о музыке, например. В своей же области крупный художник неизбежно современен, почему - увидим дальше.
Нелюбовь к вещи, во-первых и в главных, есть неузнавание ее: в ней - уже знаемого. Первая причина неприятия вещи есть неподготовленность к ней. Простонародье в городе долго не ест наших блюд. Как и дети - новых. Физический отворот головы. Ничего не вижу (на этой картине) и поэтому не хочу смотреть - а чтобы видеть, именно нужно смотреть, чтобы увидеть - всматриваться. Обманутая надежда глаза, привыкшего по первому взгляду - то есть по прежнему, чужих глаз, следу - видеть. Не дознаваться, а узнавать. У стариков усталость (она и есть отсталость), у обывателя предустановленность, у живописца, не любящего современной поэзии, - заставленность (головы и всего существа) - своим. Во всех трех случаях страх усилия, вещь простимая - пока не судят.
Единственный достойный уважения случай. То есть единственно законное неприятие вещи, - неприятие ее в полном знании. Да, знаю, да, читаю, да, признаю - но предпочитаю (положим) Тютчева, мне, хочу моей крови и мысли, более сродного.
Всякий волен выбирать себе любимых, вернее никто своих любимых выбирать не волен: рада бы, предположим, любить свой век больше предыдущего, но не могу. Не могу да и не обязана. Любить никто не обязан, но всякий нелюбящий обязан знать: то, чего не любит, - раз, почему не любит - два.
Дойдем до крайнего из крайних случая: неприятия художником собственной вещи. Мне мое время может претить, я сама себе, поскольку я - оно, могу претить, больше скажу (ибо бывает!) мне чужая вещь чужого века может быть желаннее своей - и не по примете силы, а по примете родности - матери чужой ребенок может быть милее своего, пошедшего в отца, то есть в век, но я на свое дитя - дитя века - обречена, другого породить, как бы хотела, не могу. Роковое. Любить свой век больше предыдущего не могу, но творить иной век, чем свой, тоже не могу: сотворенного не творят и творят только вперед. Не дано выбирать своих детей: данных и заданных.
Reply
Reply
Leave a comment