Этот рассказ я хотела разместить еще летом, но побоялась, что на фоне одуряющей жары у кого-нибудь не выдержит психика. Сейчас уже нестрашно))) Кто хочет вспомнить жаркие летние денечки и словить кайф от того, что ныне, милости просим под кат. Там рассказ Рода Серлинга "Полуночное солнце". Рассказ фантастический, о том, как Земля сошла с орбиты и стала стремительно приближаться к Солнцу. О том, как менялась "физика", как остановилось время, как распадался социум и очень неожиданная концовка.
"Секрет настоящего
художника, - много лет назад говорил
ей старый
учитель, - заключается не в том,
чтобы перенести краску на холст, а
в том,
чтобы передать
эмоции, используя масло и кисть как
разновидность нервных
каналов".
Норма Смит взглянула из окна
на гигантское солнце, потом - на
холст,
закрепленный на мольберте,
который она установила возле окна.
Она пыталась
нарисовать солнце, и
физически ей это удалось - огромный желто-белый круг,
накрывший, казалось, полнеба. И
уже можно было определить его неровные края.
Оно было обрамлено огромными
движущимися протуберанцами. Это движение
можно
было увидеть
на ее полотне, но жара, -
невыносимая, испепеляющая жара,
накатывавшаяся волнами и
жарившая город снаружи, не поддавалась кисти и не
могла быть
описана. Она ни на что не походила. И не имела прецедентов. Эта
длительная, нарастающая
и губительная жара
подобно невидимому огню
путешествовала по улицам.
Девушка положила кисть и
медленно прошла через комнату
к маленькому
холодильнику. Она достала
молочную бутылку, полную воды, и
аккуратно отлила
в стакан. Сделав глоток, девушка
почувствовала холодную жидкость,
влившуюся
в нее.
За последние несколько
недель простое питье
вызывало очень
специфическую реакцию. Она
действительно не могла припомнить, чтобы хоть раз
она чувствовала воду. Раньше она
испытывала сначала жажду, потом облегчение;
но теперь даже глоток чего-нибудь
холодного сам по себе был
событием. Она
поставила бутылку назад в
холодильник и быстро взглянула на часы,
стоящие в
книжном шкафу.
Они показывали 11.45. До
девушки донеслись шаги. Ктото
спускался по ступенькам, и она
медленно подошла к двери, открыла ее и
вышла
в коридор.
Маленькая
четырехлетняя девочка рассудительно
смотрела на нее, потом
глаза остановились на ее
стакане с водой. Норма села на колени и приложила
стакан к губам ребенка.
- Сьюзи! - вмешался мужской голос. - Не
пей у леди воду.
Норма
взглянула на высокого, мокрого от пота мужчину в расстегнутой
спортивной рубашке.
- Все нормально, мистер Шустер, - сказала
Норма, - У меня ее много.
-Ни
у кого ее нет в
большом количестве. - Мужчина
дошел до нижней
Ступеньки и подвинул девочку в сторону. - Такого понятия как
"много" больше
не существует. - Он взял девочку
за руку и повел к двери напротив. -
Миссис
Бронсон, мы уже едем, -
проговорил он, постучав в дверь.
Миссис Бронсон открыла дверь и вышла в
холл. Это была женщина средних
лет в тонком домашнем халате. Ее
лицо блестело от
пота. Выглядела она
неряшливо и уныло, хотя Норма могла вспомнить, что не так уж давно
это была
очаровательная, довольно красивая
женщина, да и выглядела она намного моложе
своих лет.
Теперь ее лицо было усталым, волосы растрепались
и не были уложены в
прическу.
- У вас есть газ? - спросила миссис Бронсон ровным
утомленным голосом.
- Высокий мужчина кивнул.
- У
меня двенадцать баллонов. Я посчитал, что
его хватит, по крайней
мере, до Буффало.
- Куда вы едете? - спросила Норма.
По ступенвкам спускалась жена высокого
мужчины.
- Мы пытаемся добраться до Торонто, -
ответила она. - У мистера Шустера
там живет двоюродный брат.
Миссис
Бронсон погладила девочку
по голове, потом вытерла
пот с
маленького пылающего лица, -
Не думаю, что это мудро - так
поступать.
Автострады забиты.
По радио говорят, что они стоят
бампер к бамперу. Даже
невзирая на нехватку газа и все
остальное...
Шустер перебил ее: - Я знаю, - кротко
сказал он, - но в любом случае мы
должны попытаться. - Он облизнул
губы. - Мы просто хотели
попрощаться с
вами, миссис Бронсон. Мы наслаждались жизнью здесь. Вы были очень
добры. -
Потом как-то обеспокоенно он
обратился к своей жене: - Пойдем, дорогая.
С
этими словами он поднял
единственный чемодан и, держа ребенка за
руку, начал спускаться вниз по
ступенькам. Жена пошла за ними.
-
Удачи вам! -
крикнула им вслед миссис
Бронсон. - Безопасного
путешествия! , - До свидания,
миссис Бронсон, - отозвался женский голос.
Входная дверь открылась и
закрылась. Миссис Бронсон долго
смотрела
вниз, потом повернулась к Норме.
--Теперь мы остались вдвоем,- мягко
сказала она.
- Они последние жильцы? - спросила Норма,
показывая на ступеньки.
-Последние. Во всем доме нет никого, кроме
тебя и меня. ..
Из
квартиры миссис Бронсон вышел
мужчина. В его руках была
сумка с
инструментами; - Вода снова
бежит, миссис Бронсон, - сказал он. - Я
не могу
дать гарантию, как долго она
будет, но какое-то время она не причинит
вам
беспокойства.
Он быстро взглянул на Норму и нервно
показал на сумку.
- Вы можете заплатить наличными? - спросил
он.
- У меня есть счет в банке, - ответила
миссис Бронсон.
Слесарю было не по себе..
- Мой
шеф велел мне брать только
наличными. - Он извиняюще
улыбнулся
Норме. - Мы работаем двадцать
четыре часа в сутки. В городе
каждые полторы
минуты ломается холодильник. Все
пытаются делать лед, а когда ток
отключают
каждые два часа, машины не
выдерживают.
С видимым усилием он снова посмотрел на
миссис Бронсон.
- Насчет этого счета, миссис Бронсон...
- Сколько я вам должна?
Мужчина смотрел на свои инструменты и
низким голосом проговорил:
- Я должен взять с вас сто долларов.
Он печально покачал головой.
Спокойный голос миссис Бронсон не мог
скрыть ее ужаса:
- Сто долларов? За пятнадцатиминутную
работу?
Мужчина кивнул с несчастным видом.
- За пятнадцатиминутную работу. Остальные
конторы просят по двести и по
триста за такую работу. Так
длится уже месяц. С тех пор, как... - Он
глянул
на улицу через окно коридора. - С
тех пор, как это произошло.
Последовало тревожное
молчание, и наконец
миссис Бронсон сняла
обручальное кольцо.
- У меня больше не осталось денег, - тихо
сказала она, - но это золото,
оно дорого стелит.
Она протянула ему кольцо.
Мастер
не мог посмотреть ей в глаза.
Он сделал быстрое судорожное
движение, которое нельзя было
принять ни за согласие, ни за
отрицание. Он
посмотрел на кольцо и покачал
головой.
- Идите и продайте его, -
отвернувшись, сказал он. -
Я не
принимаю
женские обручальные кольца.
Он подошел к ступенькам.
- До свидания, миссис Бронсон. Удачи вам.
- Он помедлил на ступеньке.
Над
ним в окне
виднелось желто-белое солнце. Теперь оно
светило
постоянно, но теперь оно было
злом, которое нельзя более игнорировать.
- Я собираюсь попытаться вывезти свою
семью сегодня вечером, - сказал
мастер, глядя в окно. - Поедем на
север. В Канаду, если получится.
Говорят,
там холоднее. - Он обернулся
и посмотрел на двух женщин. - Не то,
чтобы это
что-то изменило, - просто попытка
оттянуть... оттянуть это.
Он улыбнулся, но улыбка вышла кривой.
- Как и то, что все стремятся установить
холодильники и кондиционеры. -
Он покачал головой. - Все ерунда.
Просто попытка оттянуть это, вот и все.
Он начал медленно спускаться.его широкие
плечи сутулились.
- О Господи. - Донеслось до них, когда он
дошел до площадки и продолжил
спуск. - Господи, как жарко!
Его шаги пересекли нижний вестибюль.
Норма облокотилась о стену возле двери.
- Что теперь будет? - спросила она.
Домовладелица пожала плечами.
- Я не знаю. По радио я слышала, что они будут включать воду только
на
один час в день. О времени
сообщат дополнительно.
Она вдруг взглянула на Норму.
- А ты не собираешься уезжать? - выпалила
она.
Норма покачала головой.
- Нет, уезжать я не собираюсь.
Она выдавила из себя улыбку, затем
повернулась и пошла в свою комнату,
оставив дверь открытой.
Другая
женщина вошла за ней. Норма
подошла к окну. Солнце обдало ее
жарой и странным, почти злобным
светом. Он изменил целый город. Улицы,
дома
и магазины приняли тошнотворный
устричный цвет. Воздух был тяжелым и сырым.
Норма чувствовала, как пот бежит по спине
и ногам.
-
Я продолжаю придерживаться этой
дурацкой мысли, -
проговорила
художница, - этой дурацкой мысли,
что я проснусь, и ничего этого не будет. Я
проснусь в холодной кровати, и на улице будет ночь, и ветер будет шуметь в
ветвях, на тротуаре будут тени, а
в небе будет светить луна.
Она повернула лицо и выглянула в окно. Это было равноценно тому, чтобы
стоять перед открытой печью.
Волны жары ударили ее, проникали в
ее поры,
проталкивались в ее тело.
- И шум
движения, - более мягким голосом продолжала она, - автомобили,
мусорные ящики, бутылки молока,
голоса.
Она подняла руки и потянула за шнур от
подъемных жалюзи.
Дощечки
сомкнулись, и комната погрузилась
в тень, но жара осталась.
Норма закрыла глаза.
Потом задумчиво сказала: - Не
странно ли это... не
странно ли, что многие
вещи мы принимали как должное, -
она помолчала, -
когда имели их?
Руки миссис Бронсон походили на двух
нервных порхающих птичек.
- По радио
выступал ученый, - сказала она, заставив себя говорить. - Я
слышала его сегодня утром. Он сказал, что будет еще жарче. С каждым днем.
Что сейчас мы очень близко от
Солнца. И что поэтому... вот почему мы...
Ее
голос Смолк. Она не могла
заставить себя произнести
это. Ей не
хотелось говорить это вслух. А слово звучало "погибнем". Но, сказанное или
нет, оно висело там, в горячем
воздухе.