http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Fiction/Sip/Kult_Nar.php "... так называемый "основной вопрос философии", которому нас учили с детства, состоявший в выяснении, что первично, материя или сознание, у пацаков также не мог возникнуть. Они ставили в основу другой вопрос, который обсуждается во второй части трактата, и я тоже остановлюсь на нем позже. Пока же необходимо понять, что
"...главной целью познания является реорганизация познающего сознания".
Ну почти Фауст и "Вначале было дело".
И здесь важно отметить два момента. Во-первых, поскольку изначально у них не было разделения на сознание и мир, вопрос о познании в нашем понимании не возник - нет представления об истине в смысле соответствия модели и явления, нет представления о творении мира (ни о самовозникновении, ни с привлечением божественных сил) с его законами и последующем его постижении. Вся ньютоновская методология с наблюдением фактов и их обобщением также летит в тартарары. Наша наука и наша теология в пацакском понимании не только не имеют смысла, но не возникают.
Во-вторых, имеет место ниоткуда не следующее убеждение в возможности и необходимости реорганизации этого самого познающего сознания. Откуда возникает представление о возможности, и чем же они недовольны? Откуда этот комплекс, который можно сравнить с комплексом вины, желанием преображения, изменения к лучшему?
Как можем рассуждать мы.
Человек дуален по своей природе, является носителем как физической, телесной, осязаемой сущности, так и духовной, проявляющейся как сознание. Изобразим это в виде такого символа: пусть человек - это окружность и содержащийся в ней круг. Сама окружность - это человеческое тело и органы чувств, внешняя область - это окружающий мир, внутренняя область, область внутри круга, - это представления человека о мире. Любому объекту или событию во внешнем мире можно (по определенному правилу) указать соответствующий ему его образ в сознании. При этом происходит своеобразная инверсия, наподобие обычной математической операции, знакомой со школы. Ясно, что образы явлений окружающего мира, которые возникают в сознании, лишь соответствуют, но не являются этими явлениями. И законы логики и математики, с помощью которых мы моделируем взаимодействие образов явлений в собственной голове, совершенно не обязаны быть присущими окружающему миру. Это перевод с одного языка, который мы в принципе никогда не можем узнать, на другой, перевод, позволяющий "перекинуть мостик между культурами", позволяющий осуществить взаимодействие, но иногда дающий сбои, и вся наша деятельность есть лишь усилия по достижению изоморфизма, по выявлению все новых и новых тонкостей языка. (Я хорошо это понял, возясь с переводом пацакского текста). Иной раз целые пласты нового смысла вдруг приоткроются под умелой рукой, под воздействием неординарного разума.
Применяя же пацакскую цель (смотри цитату) к нашей культуре, можно было бы сказать, что человеку следует так преобразить себя, свою собственную внутреннюю природу, чтобы законы сознания, законы мышления (которые мы в состоянии познать с помощью самого мышления), причем необязательно рационального мышления, совпали с законами природы (которые познать как таковые мы как бы и не можем). Пожалуй, указать алгоритм такого преображения - что после чего делать, какую позу принять или какое заклинание произнести - я затруднюсь. Но ведь примеры-то эдаких преображений известны всем. Люди, равные богам, пророки-чудотворцы, достигшие просветления, есть в любой культуре. А дзэн-буддисты или даосы просто брали в ученики, и, глядишь, тридцати лет не пройдет - у кого-то и получится.
Пацаки априори совпадали с миром. Причем нельзя даже сказать - со своим миром - это был самый настоящий окружающий мир.
И поразительно то, что я и отметил во втором замечании - они двинулись в обратную сторону по сравнению с той, которая подошла бы для нас. И причиной этого была смерть.
"...часть меня требует забвения, забвения невосстановимого, недоступного для циркуляции информации. Следует деть уже содержащееся в этой части, и деть недоступно. И следует взять новую [кровь], такую новую, которая не является комбинацией старого, но нова сама по себе. Сам же я никогда не уменьшусь и не увеличусь, но лишь распределюсь иначе".
Так явилось представление о материальном мире, как месте "захоронения" одной информации и источнике новой. Из потребности разделения возникает тело, как артефакт. Слова "кровь", "я" и "информация" обозначены в этом отрывке пацакского текста одним и тем же термином.
"...Я повторяюсь сам в себе многократно, я множусь, не теряя подобия, и каждая часть меня есть лишь я сам, во взаимо(само)действии обретающий единство".
Разделение произошло. В нашей математике известны объекты, устроенные так, что любая часть подобна целому. Это фракталы. Представление о них возникло не так давно, у пацаков же оно одно из первых следом за так называемыми первым качеством - разделением на ноль и единицу, на бытие и небытие, на наличие и отсутствие, вторым качеством - разделение на единицу и единицу, на один и несколько, на много и бесконечно много, и первым объединением, где ноль есть оборотная сторона бесконечности. Здесь нетрудно увидеть нашу теорию множеств и намек на групповые операции. Выше я уже писал более подробно о соответствующих аналогиях и о близких соотношенииях между пацакской математикой и нашей.
"...Каждая часть, коим несть числа, вольна выйти из единства и войти в него, а то, что разделит эти два события сопоставлю специальному числу [время]. Желая уйти навсегда, [любая часть] пусть выйдет, унося с собой свое желание. Ушедшие же навсегда - станут иными, и так я выделяю из себя [мир]".
Итак, раздробившись на самоподобные части, информация получила возможность исчезать вместе с одной из частей, притом, что происходила некая "циркуляция" информации, т.е. исчезала не просто ячейка, но уникальная ячейка. В каком смысле она исчезала? Что оставалось?
Воплощение, материализация изменения "информации" в тело и послужило началом пацакской цивилизации, переходу от "дикого состояния" (в пацакском понимании) - какой бы странной и даже совершенной на наш взгляд эта дикость ни казалась - к историческому.