Большое внимание подготовке к возможной партизанской борьбе в тылу врага уделялось в СССР в 1920-х гг. Проводился учет кадров, прошедших большую школу подпольной и партизанской борьбы в период Гражданской войны и военной интервенции.
Страна после кровопролитной Гражданской войны не располагала еще сильной армией, ввиду этого малой войне придавалось большое значение.
Необходимо заметить, что сразу после Гражданской войны органы государственной безопасности продолжали повышать искусство партизанской борьбы. Так, в апреле 1920 г. диверсионные группы, одетые в гражданскую одежду, переходили польскую линию фронта для развертывания партизанской борьбы в тылу польских войск на территории Западной Белоруссии.
Позднее началась широкомасштабная подготовка к партизанской борьбе против возможной агрессии. Но, к большому сожалению, по этой проблеме практически не осталось документов. Зачастую данные о подготовке органов государственной безопасности к партизанской борьбе поступают из случайных документов, прямо не затрагивающих этот вопрос. Так, например, из справки на оперативного источника НКВД УССР Никитина от 25 декабря 1942 г. можно узнать, что он в 1929 г. успешно окончил школу руководителей партизанского движения при ГПУ УССР и был назначен командиром отряда для действия в случае возникновения войны в Шепетовском районе УССР. Это позволяет говорить о целой системе подготовки партизан, организованной ОГПУ, распространившейся, по крайней мере, на приграничные районы.
Опыт партизанской войны, накопленный в 1910-1920-х гг. русской армией, был развит и положен в основу военной доктрины молодого государства. Именно партизанские формирования могли сыграть большую роль в борьбе с возможной агрессией.
Несомненная заслуга в подготовке партизанской войны, широко развернувшейся в СССР в 1922-1932гг., принадлежит М. В. Фрунзе и Ф. Э. Дзержинскому, под руководством которых была организована серьезная работа по написанию пособий по тактике партизанской борьбы и по созданию особых партизанских школ, а также специальной техники и вооружения для партизанских формирований.
До 1933г. Красной Армии внушалось, что в будущей войне с ее маневренными операциями «крупная роль будет принадлежать... партизанским действиям, для чего надо организовать и подготовить их проведение в самом широком масштабе».
Именно в соответствии с решениями военно-политического руководства СССР в 1924-1936гг. производилась серьезная подготовка к партизанской войне.
Она включала:
- создание тщательно законспирированной и хорошо подготовленной сети диверсионных групп и диверсантов-одиночек в городах и на железных дорогах к западу от линии укрепленных районов;
- формирование и всестороннюю подготовку маневренных партизанских отрядов и групп, способных действовать на незнакомой местности, в том числе за пределами страны;
- переподготовку командного состава, имевшего опыт партизанской борьбы в Гражданской войне, и подготовку некоторых молодых командиров в специальных партизанских учебных заведениях;
- отработку вопросов партизанской борьбы и борьбы с вражескими диверсионными группами на специальных и некоторых общевойсковых учениях;
- совершенствование имеющихся и создание новых технических средств борьбы наиболее пригодных для применения в партизанских действиях;
- материально-техническое обеспечение партизанских формирований.
В конце 1920 - начале 1930-х гг. подготовка партизан и диверсантов проводилась в специальных школах и учебных пунктах. Они были различными по величине, по структуре и по способам конспирации. Спецшколы, как правило, размещались в нескольких зданиях - в городах и пригородах. Они имели хорошие мастерские, лаборатории, а некоторые имели закрытые тиры и небольшие полигоны, на которых можно было устанавливать и даже подрывать различные мины и заряды до килограмма.
Были и небольшие учебные пункты, которые являлись филиалами основных спецшкол. В них обучались командиры и специалисты, диверсионные, разведывательные, организаторские группы и даже целые отряды. В небольших, хорошо законспирированных учебных пунктах готовили подпольщиков-одиночек и небольшие группы диверсантов для совершения диверсии на случай вторжения противника в приграничную полосу. Одновременно обучалось не менее 12 человек. Все имели псевдонимы.
Состав будущих партизанских формирований был самый различный. Обычно в партизаны готовились мужчины в возрасте 45 лет и старше, а также молодые мужчины, освобожденные от военной службы по здоровью. Но были и сборы, на которые призывались одни женщины в возрасте от 20 до 40 лет. Большинство обучающихся были коммунистами и комсомольцами. Однако они должны были конспирироваться, и никто из окружения не должен был знать об этом --с этой целью их под различными предлогами «исключали» из партии и комсомола, и они «устраивались» на работу, где должны были действовать на случай вторжения противника. Таких диверсантов обучали всего 1-2 месяца.
Подбор для диверсионной борьбы в тылу вероятного противника самых различных категорий населения, в частности лиц пожилого возраста, а также лиц, имевших опыт партизанской борьбы, был целесообразным и продуктивным. Их обучали только тому, что нужно было для выполнения поставленных задач. Например, пожилых партизан учили только совершению диверсий на транспорте и на тех промышленных предприятиях, вблизи которых они проживали. Этот контингент не подлежал мобилизации и должен быть остаться в случае нападения агрессора на оккупированной территории.
При обучении диверсионных партизанских групп, предназначенных для базирования и действий в городах, особое внимание обращалось на соблюдение конспирации и поддержание тайной связи.
Партизаны, которые готовились для переброски в тыл противника через линию фронта, проходили и воздушно-десантную подготовку, вплоть до ночных прыжков с парашютом.
Теоретические занятия проводились по 6 часов, а практически по 8-10 часов в сутки. Для маскировки эти курсы назывались, например, в одном случае «сбором собаководов» - и тогда действительно на занятия все приходили с собаками. В другом случае - «семинаром пчеловодов», на дачных участках которых сразу появлялось много различных ульев. На берегу р. Днепр и в Одессе проводились курсы «рыбаков», в Полесье - «лесоводов».
Почти всех курсантов пожилого возраста под различными предлогами переводили в новые районы, находившиеся к западу от строящихся оборонительных рубежей. Там они оседали, ничем не проявляя себя.
После обучения, начиная с лета 1931 г., на каждого подготовленного партизана закладывался один или несколько складов с оружием, боеприпасами, минно-подрывными и поджигательными средствами.
Командиры и комиссары будущих партизанских бригад и отрядов отбирались из числа активных участников партизанской борьбы в годы Гражданской войны. Начальники штабов комплектовались из общевойсковых командиров. Организаторская группа отряда в зависимости от задач и местных условий состояла из 8-12 человек, бригада - из 30-40 человек. Отдельно действующие диверсионные и разведывательные группы в основном комплектовались из частей Красной Армии и пограничников, но почти в каждой группе были и опытные партизаны.
Личный состав организаторских групп отрядов и бригад подбирался при участии их командиров, комиссаров, начальников штабов. Как правило, заместители командиров имели опыт партизанской борьбы в годы Гражданской войны, а остальные были из рядов Красной Армии, пограничных войск, работников органов ОГПУ и из рабочих и колхозников, обладающих нужными данными.
Подготовка партизан в 1920-1930гг. не ограничивалась только краткосрочными курсами. Лица, окончившие курсы Осоавиахим и показавшие по всем данным свою пригодность к партизанской борьбе, зачислялись в секретные школы и там обучались специальным дисциплинам.
Вначале в специальных школах будущих партизан и диверсантов учили всему, что было нужно в тылу противника. Потом убедились, что для этого мало не только года, но и двух лет. Обучение было трехступенчатым.
Первая ступень включала заочную подготовку с продолжительностью около года. Вторая ступень - подготовку командиров и специалистов в школах в течение 6 месяцев. Третья ступень - сколачивание разведывательных, диверсионных и организаторских групп в отряды в течение месяца, организаторских групп в бригады - 2 месяца.
Будущие партизаны приобретали нужные им гражданские и военные специальности без отрыва от производства. Весь состав организаторских, диверсионных и других специальных групп еще до учебных сборов овладевал одной, двумя, а некоторые и тремя специальностями, необходимыми в тылу противника.
Так, при организаторских группах отрядов численностью в 8-12 человек могло быть до 20-30 следующих специалистов:
2-3 радиста,
3-4 подрывника,
3-4 стрелка,
1-2 фельдшера,
1-2 химика,
1-2 электрика,
по 2-3 водителя, фотографа, оружейника, переводчика,
а в некоторых отрядах были летчики.
Все могли плавать, ездить верхом на лошадях, на велосипедах, ходить на лыжах. Все, за исключением пожилых командиров и комиссаров, обладали большой физической выносливостью.
Начиная со второй половины 1920-х гг. в спецшколах изучали только специальные дисциплины: организация и тактика партизанской борьбы; специальная политическая подготовка, в которой большое внимание уделялось борьбе с вражеской пропагандой, работе среди населения других стран; разложение войск противника; минно-подрывное и поджигательное дело; изучение иностранного оружия; использование приемов конспирации и маскировки; воздушно-десантная подготовка; преодоление водных преград и др.
Специальная подготовка партизанских кадров обычно велась в составе групп диверсантов, разведчиков, снайперов, радистов. Группы, как правило, формировались в ходе предварительной подготовки. При отборе кандидатов для специальной партизанской подготовки особое внимание обращалось на морально-политические качества, физическую подготовку, выносливость, дисциплинированность, инициативность. При этом группы по обучению диверсантов комплектовались в основном из лиц, обладающих знаниями в области электротехники, химии; разведчиков - из лиц с острым зрением и отличным слухом, знающих топографию и фотодело; снайперов - из отличных стрелков; радистов - из радиолюбителей; оружейников - из слесарей и т.д.
До 10 % занятий проводились в ночное время с выходом в лагеря. По всем дисциплинам были зачеты, по основным - экзамены, на которых требовалось показать не только знания, но и умение. Обучаемые делали мины и зажигательные снаряды, которые устанавливали на объектах, проводили различные «диверсии», решали тактические задачи. Таким образом, создавалась обстановка, максимально приближенная к боевой.
К концу обучения радисты могли не только принимать, передавать, шифровать и расшифровывать радиограммы, не только устранять неисправности в радиостанциях, но и из имеющихся в продаже деталей могли самостоятельно изготовить приемо-передающую радиостанцию.
После подготовки диверсанты и партизанские командиры могли изготовлять из подручных, продающихся в магазине материалов и деталей взрывчатые вещества, зажигательные снаряды, электрозапалы, противопехотные, противотранспортные мины мгновенного и замедленного действия, могли производить диверсии как с применением самых совершенных по тому времени мин, так и без применения взрывчатых веществ на транспорте, промышленных и других объектах, имеющих военное значение. Особое внимание обращалось на умение произвести диверсии, не оставляя не только никаких следов, но и направляя противника по ложному следу.
После сдачи экзаменов группы выводились в лагеря и там их командиры сами проводили занятия по плану, разработанному совместно с преподавателями. Не менее 75% занятий проводилось в ночное время. Данная практика оправдывала себя ввиду того, что партизанские операции зачастую проходят именно в это время суток.
С конца 1931г. одновременно производилась и закладка скрытых складов с оружием, боеприпасами и минно-подрывным имуществом.
В Украине готовились партизанские кадры не только из жителей районов, оккупированных Польшей и Румынией, но также из поляков и румын, которые были вынуждены покинуть свою родину. Из этого контингента готовили минеров, разведчиков, командиров групп и отрядов. Обычно готовились небольшие группы и одиночки. Подготовка этих групп велась в спецшколе ОГПУ УССР в Купянске и на курсах разведотдела Украинского военного округа в Киеве и Одессе. Одиночки готовились на конспиративных квартирах в Киеве и Одессе.
Диверсантов предполагалось использовать при необходимости и как партизанских командиров.
Данный контингент обучался диверсионной работе по линии Коминтерна. Иностранцев готовили по особым программам, с учетом особенностей страны, иногда в несколько приемов. [Дальше не так интересно] Опыт партизанской борьбы, а также созданная в начале 1930-х годов специальная партизанская техника широко и весьма эффективно использовались во время войны в Испании. Один из самых известных курсантов этих школ, герой войны в Испании - генерал «Вальтер» (Кароль Сверчевский). В Испании на практике применяли опыт, полученный в партизанских школах, чекисты - будущие командиры партизанских формирований в годы Великой Отечественной войны: В. А. Ваупшасов, Н. А. Прокопюк, A. M. Рабцевич и др.
Диверсантов обучали обычно два, реже три инструктора. В их распоряжении всегда были мастерские и лаборатории, которые обеспечивались необходимой техникой. Комплектовались преподаватели и работники мастерских и лабораторий из состава обучавшихся групп.
От старших инструкторов требовалось знание иностранных языков (на Украине польского и румынского). Иностранцев редко обучали через переводчиков. А если и привлекали, то только таких, которые после 2-3 сборов могли стать инструкторами.
В ходе обучения диверсанты и особенно бывалые партизанские командиры на основе опыта прошлого вносили серьезные предложения по усовершенствованию средств и способов ведения партизанской борьбы.
Уже тогда вместо Наставления «Подрывные работы» и пособия по подрывному делу, предназначенных для войск Красной Армии, приходилось издавать конспекты «Минно-подрывное и поджигательное дело» для партизан, в которых менее одной трети бралось из указанного Наставления, а две трети было специфически диверсионным.
Если планировалась переброска групп в тыл противника по воздуху, то весь состав совершал один-два ночных прыжка. При этом дневные прыжки и предварительная подготовка к ним, как правило, проводились в кружках Осоавиахима.
К 1 января 1930 года в приграничной полосе Юго-Западной железной дороги глубиной до 200 км из личного состава погранвойск и военизированной охраны железных дорог были подготовлены, кроме подрывных команд двух железнодорожных полков, более 60 партизанских подрывных команд общей численностью около 1400 человек. На железной дороге и на объектах были оборудованы специальные минные трубы, ниши и камеры. Аналогичная работа проводилась в Белорусском и Ленинградском военных округах.
Детали и особенности этой работы хорошо представлены в воспоминаниях И. Г. Старинова, который в те годы занимался подготовкой диверсантов по линии 4-го управления Генштаба РККА. В БССР, например, создали Специальное бюро ГПУ. С 1930 по 1936 год оно провело целый комплекс мероприятий по подготовке к партизанской борьбе. Так, уполномоченный Спецбюро ГПУ Белоруссии А. К. Спрогис был начальником специальной школы, в которой прошли обучение многие будущие партизаны.
Боеготовность и обучение этих кадров обеспечивались достаточным количеством учебных пособий. В партизанских школах было много специальной литературы, начиная с трудов Д. В. Давыдова, Н. С. Голицына, В. Н. Клембовского, до труда по тактике партизанской борьбы П. И. Коротыгина, сборников боевых примеров из опыта партизанской борьбы и диверсий Первой мировой и Гражданской войн, а также большое количество пособий по тактике партизанской борьбы, средствам и способам диверсий. Большинство их до 1934 года было без грифа секретности и без указания о том, кто их печатал.
Качество подготовки, боевые возможности маневренных партизанских формирований проверялись на специальных и общевойсковых учениях. Целая серия этих учений помогла обобщить опыт и оценить эффективность системы подготовки партизанских кадров в 1920-1930-х годах. Были проведены специальные маневры в 1932 году под Москвой. В них участвовали дивизия Особого назначения войск ОГПУ, Высшая пограничная школа, академии и училища Московского военного округа, партизаны-парашютисты под командованием С. А. Ваупшасова.
Диверсионные группы иногда участвовали в общевойсковых учениях. Особенно поучительными они были в Ленинградском военном округе осенью 1932 года. В них участвовали отборные спецгруппы Ленинградского, Белорусского и Украинского военных округов, всего свыше 500 партизан, подготавливаемых по линии 4-го управления Штаба РККА и ОГПУ.
У «партизан» было оружие иностранного производства, а у «диверсантов» учебные мины. Все были в гражданской одежде, в головных уборах с красными полосками, имели плащи и рюкзаки.
В ходе учений «партизаны» проникали в «тыл противника» наземным путем через «линию фронта» и по воздуху с парашютами. «Противник» проводил контрпартизанские мероприятия. Был успешно осуществлен ряд засад, но налеты на штабы армий оказались неудачными из-за бдительности охраны.
Исключительно эффективно действовали небольшие диверсионные группы на путях сообщения «противника». На сильно охраняемых участках «партизаны» ухитрялись применять так называемые «нахальные мины», установка которых занимала менее 30 секунд. На слабо охраняемых участках железной дороги «партизаны» успешно использовали учебные неизвлекаемые противопоездные мины.
Характерно, что если крупные партизанские отряды обнаруживались еще на подходах, то мелким диверсионным группам партизан удавалось проникать в населенные пункты, где располагались штабы, и с помощью учебных мин создавать тревожное положение. При этом все группы оставались неуловимыми.
Одну из таких групп возглавлял Н. А. Прокопюк, будущий Герой Советского Союза, в годы Великой Отечественной войны руководитель оперативной группы ОМСБОН НКВД «Охотники». Умелые действия этой группы были положительно отмечены на разборе действий партизан.
Полевые учения и командно-штабные игры 1928-1929 годов показали, что на местности, доступной для бронетанковой и транспортной техники, партизаны теряли преимущество перед регулярными войсками в маневренности и подвижности. Однако моторизация войск повысила эффективность засад. Это заставило обратить большое внимание на устройство засад и применение средств, дающих возможность наносить урон врагу, не вступая с ним в боевое столкновение и даже без проникновения исполнителей на объекты противника.
Эти учения показали качества партизанских групп и отрядов: волю к выполнению боевой задачи, разумную инициативу, выносливость, дисциплинированность, но выявились и существенные недостатки в технике и тактике: группы и отряды долго собирались после десантирования, оставались следы, по которым «противник» начинал преследовать десантников, не все группы справились с обеспечением сохранности скрытых складов. Мины, хорошо показавшие себя с учебными «взрывчатыми веществами» и «электродетонаторами», не срабатывали из-за больших допусков при их применении с боевыми взрывчатыми веществами. Учения показали, что погоня за штабами, налеты на них при должной охране приводили к большим «потерям» партизан и только вызывали нервозность среди работников штаба, но действия групп и отрядов на коммуникациях превзошли все ожидания и были реально ощутимы. Весьма удачно действовали засады против автомобильных колонн и при захвате поездов.
Все эти мероприятия практически показали, какие методы наиболее эффективны в партизанской борьбе. Опыт Великой Отечественной войны подтвердил правильность многих выводов, сделанных после этих учений, в частности, вывода о более высокой эффективности мелких маневренных диверсионных групп.
Занятия не ограничивались только тактической подготовкой диверсантов. Она была частью военной доктрины страны и должна была обеспечиваться комплексом мероприятий политического, военно-стратегического и экономического характера.
Одновременно с подготовкой партизанских кадров и средств борьбы с противником на случай войны разрабатывались и совершенствовались мобилизационные планы, предусматривающие использование партизанских формирований; принимались меры к тому, чтобы задания, включенные в мобилизационные планы, при необходимости были быстро доведены до исполнителей и материально обеспечены.
Оперативниками транспортных отделов ОГПУ активно вербовалась агентура на железных дорогах к западу от линии тыловых укрепленных районов из подготовленных к диверсионной деятельности специалистов-железнодорожников, без которых не мог обойтись противник (стрелочники, дежурные по станциям, паровозные машинисты, связисты, путевые рабочие и т. д.), которые, используя самодельные мины замедленного действия, зажигательные средства и подручные материалы и инструменты, могли бы совершать диверсии, оставаясь вне подозрения контр-. разведки противника.
Широко использовались новые достижения в технике. Были сконструированы так называемые угольные и другие мины, которые партизаны могли сами изготавливать в тылу врага. Успешно применялись угольные мины группой Константина Заслонова, оперировавшей в Белоруссии.
Особое внимание обращалось на средства радиосвязи. Уже в начале 1930-х годов считалось, что радиосвязь с Большой землей - основной вопрос организации партизанской борьбы. Несмотря на это, особенно в первый год Великой Отечественной войны, проблема нехватки радиосредств оставалась очень острой. Из-за этого недостатка эффективность партизанской разведки зачастую равнялась нулю.
Важное значение придавалось заблаговременной закладке в полосе между границей и линией укрепленных районов запасов материальных средств для будущей партизанской борьбы.
Предварительно были проверены способы обеспечения сохранности материальных средств, помещенных в тайники. Закладку тайников проводили командный состав партизанских формирований под руководством инструкторов и специальные группы разведотдела штаба Украинского военного округа, ОГПУ УССР и дорожно-транспортные отделы ОГПУ Юго-Западной железной дороги.
Общее количество заложенных материальных средств на Украине и в плавнях Бессарабии составило сотни тонн. В некоторых районах в 1930-1933 годах было заложено больше средств, чем там получили партизаны за все время Великой Отечественной войны. Это, в первую очередь, относится к районам Олевска, Славуты, Овруча, Коростеня.
Большинство этих баз с оружием, боеприпасами, взрывчаткой было уничтожено накануне войны. В 1937-1938 годах была разрушена и сама система подготовки партизанских кадров. Главной причиной стала смена военной концепции, не допускавшая ведение войны на собственной территории.
Практически все партизанские кадры были уничтожены в результате репрессий в 1937-1938 годах. Были репрессированы многие работники Генштаба, НКВД, секретари обкомов, которые в начале 30-х годов занимались подготовкой к партизанской войне, а также командиры Красной Армии, имевшие специальную партизанскую подготовку. Была ликвидирована сеть партизанских школ во главе с компетентными руководителями. Были расформированы партизанские отряды и группы.
Поэтому многие руководители партизанского движения в годы Великой Отечественной войны ничего не знали о заблаговременной подготовке к партизанской борьбе, проводившейся в СССР в конце 1920-х - начале 1930-х годов.
Частично уцелели лишь те партизанские кадры, которым довелось принять участие в первой вооруженной схватке с фашизмом в Испании, в частности А. К. Спрогис, С. А. Ваупшасов, Н. А. Прокопюк, И. Г. Старинов и ряд других.
Более четкое представление о свертывании всей работы по подготовке к партизанской борьбе дает докладная записка, направленная А. К. Спрогисом в адрес вышестоящего командования после возвращения из Испании. В течение года он не мог найти применения своему опыту и знаниям.
«Около восьми лет, - писал А. К. Спрогис, - я занимался подбором людей для партизанских и диверсионных групп, руководя ими и непосредственно участвуя в организации диверсионных актов. На практике я встретился с недооценкой этой работы, неоднократными случаями недоброжелательного отношения к ней вышестоящих лиц… работа «Д» требует, с моей точки зрения, серьезного улучшения. Говоря об этой работе, я имею в виду два учреждения, организующих ее, а именно НКВД (до 1937 года его Особый отдел, а потом 3-й отдел) и 5-й отдел Генштаба РККА (Разведуправление)… Мы привыкли, что наш труд ценим. Я не ошибусь, если скажу, что этого не было не только в БССР, но и на Украине и в Ленинграде. Наша работа стала считаться второстепенной. Наши работники использовались не по прямому назначению: производство обысков, арест, конвоирование арестованных, нагрузка дежурствами и т. д. и т. п.».
Таким образом, отказ от военной доктрины, предусматривавшей возможность партизанской войны, и разрушение системы подготовки к ней, несомненно, сказались в начальный период Великой Отечественной войны. Неумолимая логика первых дней войны показала ошибочность подобного подхода.
Руководство страны, убедившись в этом, призвало советский народ на партизанскую войну. ЦК ВКП(б), ЦК Компартий союзных республик, обкомы партии и Военные Советы фронтов с помощью органов государственной безопасности и ГРУ развернули большую работу в этом направлении. Начали вновь создаваться спецшколы по образцу начала тридцатых годов, но только уже не было тех хорошо оборудованных мастерских, лабораторий, не было уже тех кадров преподавателей. Начальники этих новых спецшкол сами были и преподавателями. Готовили одновременно и партизанские отряды, и диверсионные группы и тут же отбирали способных к учебной работе и обучали инструкторов.
Но опытных кадров осталось очень мало - единицы. В том числе несколько человек, принимавших участие в борьбе с мятежниками и фашистскими интервентами в Испании. Их всех привлекли к подготовке диверсионных групп и партизанских отрядов. Уцелевшие кадры в Великой Отечественной войне были первыми начальниками партизанских школ, более 10 человек стали командирами и комиссарами прославленных партизанских отрядов и соединений.
Размах формирования, подготовки и переброски групп и отрядов на оккупированную территорию резко увеличился после Постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 29 июня 1941 года, в котором предписывалось, впервые после Гражданской войны, формировать диверсионные группы. Политбюро ЦК ВКП(б) в Постановлении от 18 июля 1941 года, отметив недостатки в развертывании партизанской борьбы, наметило и мероприятия по улучшению подбора и подготовки партизанских кадров. Однако все это было потом, а пока - продолжавшееся наступление немецко-фашистских армий и отсутствие необходимых опытных кадров еще не давали возможности вести подготовку групп и отрядов на уровне начала 1930-х годов.
Вначале партизанские группы и даже отряды готовили за 2-5 суток. В основном подготовку осуществляли работники органов НКВД - НКГБ, а также общевойсковые командиры и подрывники, не имевшие и представления об организации и тактике партизанской борьбы. Только бывшие работники, имевшие опыт действий в тылу врага в Испании, готовили группы со знанием дела. Но, несмотря на весь свой опыт, и они не смогли за 2-5 суток подготовить наспех сформированные группы и превратить их в формирование, способное выдержать все трудности развертывания борьбы в тылу врага.
Все это было прямым следствием отказа, во-первых, от военной доктрины, предусматривающей партизанскую борьбу, и, во-вторых, от опыта подготовки 1920-1930-х годов. Все это во многом обусловило те проблемы, с которыми столкнулось партизанское движение в первый год войны.