ПРОЧИТАЛ воспоминания племянника Атамана Семёнова

Jan 25, 2020 19:26



ПРОЧИТАЛ воспоминания племянника Атамана Семёнова о жизни в эмиграции в Китае. Про дядю Гришу совсем мало написано, но есть интересные фотографии. которые я нигде ранее не видел: Г.М. Семёнов с семьёй в Катахаси, а также фотографии сыновей Семёнова Михаила и Вячеслава и внука Гиги.

Вот небольшая выдержка из повествования Михаила Онуфриевича Семёнова, которое называется "ИСТОРИЯ ЖИЗНИ ПОТОМСТВЕННОГО ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КАЗАКА И ЕГО СЕМЬИ В МАНЬЧЖУРСКОЙ ЭМИГРАЦИИ С 1919 ПО 1956 ГОД, РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ" ("Русская Атлантида", №№ 53-60).

"Мне исполнилось 23 года, я уже обзавёлся своей семьёй и стремился более уверенно встать на ноги, для чего было желание выйти в большой мир и утвердиться в нём. В декабре 1937 года по общему решению и согласию всей семьи я уволился с работы в Польской конторе кооператива и выехал в Мукден, чтобы там обосноваться, подыскать работу и затем перевезти туда Аню. Из Мукдена я списался со своим двоюродным братом Вячеславом, сыном моего дяди Григория Михайловича.   Их   семья   жила   в   Какахаси, пригороде Дайрена. Зимой 1938 года в поисках работы я приехал в Дайрен.
У дяди Гриши в Какахаси был большой трёхэтажный дом, со всеми удобствами. Когда я приехал, там жили: сам дядя Гриша, его дети - Слава, Ляля и Миша, секретарь дяди Гриши, ещё 2-3 человека, один из них Жуковский Евгений Даметьевич. В доме поддерживался довольно чёткий распорядок дня. Завтракали все одновременно, человек десять и больше. Были повар-китаец и прислуга. Завтракали в столовой на втором этаже, еда была обильная. На обед обычно готовились пельмени.
С дядей Гришей я виделся много раз до этого, когда он приезжал в Мукден, а ещё раньше в Хайлар и бывал у нас. Одевался он в то время в гражданский костюм и носил шляпу, в военном мундире я его не помню. Характера он был весёлого, любил подшутить. Общая атмосфера в доме была добродушная. Его сыновья Слава и Миша тоже подшучивали над ним, и иногда не очень безобидно, например, в ванной над дверью приделывали банку с водой, чтобы она на него опрокинулась.
Обстоятельных бесед и разговоров на обширные темы у меня с дядей Гришей тогда не было.
Миша, второй сын, был выше среднего роста, прихрамывал после перенесённой в детстве болезни. Но самостоятельно мог садиться на коня и ездил верхом. Характер у него был   нервный,            обусловленный подавленностью физическим недостатком. Всегда носил галифе и сапоги, ходил с тростью. У них там имелась при особняке небольшая конюшня, и было три коня. Один - вороной жеребец, другой - гнедой мустанг и третий - смирный конь для Миши.
Где в то время работал Слава, не помню, но именно Слава меня устроил на работу в пароходство, где требовалось знание японского и английского языков. К тому времени я владел ими на разговорном уровне и был зачислен в экипаж пассажирского парохода на должность сотрудника по проверке документов у иностранцев, едущих из Дайрена в Шанхай. Работа хорошо оплачивалась, обеспечивали форменной одеждой и бесплатным питанием во время рейса, меня это очень устраивало.
 <...>
Наши двоюродные братья Вячеслав и Михаил были забраны в 1945 году в то же время, что и их отец Григорий Михайлович. Дочерей Григория Михайловича Елену с шестилетним сынишкой Гришей, Татьяну и Елизавету арестовали в 1948 году в пригороде Дайрена, где все они жили. О судьбе и участи дяди Гриши мы, конечно, знали, - казнь Атамана Семёнова прозвучала на весь мир, об этом сообщали все советские и многие зарубежные газеты и радио. А что стало с его детьми?
Мишу расстреляли в 1946-48 году, причем по дошедшим слухам его просто застрелил конвой на этапе, якобы за попытку к бегству, а на самом деле, по-видимому, только потому, что Миша с детства сильно хромал и этим задерживал движение колонны заключённых по дороге. Его старший брат Слава отбыл в тюрьме 10 лет, освободился и живёт в Херсоне. Сестры Татьяна и Елизавета провели в заключении по 8 лет: Тага работала в тайге на лесоповале здесь в районе Вихоревки, а Лиля отбыла свой срок в Абакане. Когда их арестовывали в Дайрене, им было одной 19, другой 17 лет. После освобождения они некоторое время жили в Новосибирской области. Про их старшую сестру Елену (Лялю) и её шестилетнего сына Гришу вообще не было никаких известий, никто не знал об их судьбе. Предполагали, что она погибла в заключении, а где Гриша -неизвестно.
Уже потом, спустя много лет, выяснилось, что Ляля жива, её заключили в лагерь Абезь Коми АССР, откуда она написала гневное письмо на имя Берии с обвинением в неправедности суда над ней и её братьями и сестрами и требованием немедленно всех освободить, в противном случае, если Берия не в состоянии поступить по закону, то пусть применит к ней высшую меру, так как лично она не намерена гнить 25 лет в ГУЛАГе. Не получив никакого ответа, она открыто и демонстративно шагнула за колючую проволоку на запретную зону у лагерного забора. Часовой с вышки выстрелил в нее очередью из автомата, Ляля была тяжело ранена. Её вылечили в лагерном лазарете, и затем лагерный суд добавил ей ещё 10 лет срока с формулировкой «за попытку к бегству». После этого ей сфабриковали диагноз о шизофрении и перевели в психтюрьму в Рыбинск, а затем под Ярославль в село Спасское, где она и находилась в психбольнице вплоть до 1994 года, будучи при этом в совершенно здравом рассудке. Тяжесть её судьбы не имеет примеров в человеческой истории. Оттуда её удалось вызволить нашему сыну Никите с большим I то лишь благодаря перестроечной неразберихе. Её содержали там практически ментов, у неё не было ни паспорта, ни какого-либо другого удостоверения . В общей сложности Ляля провела в заключении 46 лет. В 1996-1998 годах эта история  получила огласку в отечественной прессе и на телевиднии."









история, казаки

Previous post Next post
Up