Славянские реликтовые слова в немецких наречиях.

Nov 05, 2012 21:58

Оригинал взят у nap1000 в Славянские реликтовые слова в немецких наречиях.

Перевод  статьи о заимствованиях из славянского в немецкий. Оригинальная статья помещена приложением к книге профессора Йоахима  Херрмана - крупнейшего в мире специалиста по балтийским славянам, археолога и историка, руководителя Центрального Института Старой Истории Академии Наук ГДР.



Оригинальное название:  „Die slawischen Reliktwörter in den deutschen Mundarten im ehemaligen slawischen Siedlungsgebiet westlich der Oder“, Die Slawen in Deutschland,  J. Herrmann, 1985

Чтобы было понятнее, в каком порядке в статье подаётся сравнение слов, пример:

Немецкое Dolmetscher     -         "переводчик"                          -          русское "толмач"
немецкое слово               -        его значение на русском         -           схожие славянские слова

сокращение "серб.-луж." значит "сербско-лужицкий язык"
в западнославянских словах, написанных на латыни, транскрипция не соблюдается, для простоты перевода я использовал свои знаки, вроди c´ = "ч"; z´ = ж"и так далее.

Славянские реликтовые слова в немецких наречиях.

Славянские языки, распространённые ранее на сегодня немецких территориях, оставили в немецком языке, за время своего сосуществования с ним до момента вытеснения славянского языка немецким, кроме фамилий, так же и слова. Колличество слов славянского происхождения в сегодняшнем немецком языке заметно меньше, чем колличество славянских фамилий. Причина в том, что словарный состав менятся в течении столетий, путём принятия новых и вымирания старых слов, значительно быстрее, чем состав фамилий. Попавшие столетиями ранее из славянского в немецкий слова позже вышли из употребления. В старинных немецких источниках мы видим славянские слова, сегодня уже не встречающиеся. С другой стороны, поступление новых славянских слов в немецкий язык прекратилось после вымирания вышеупомянутых славянских языков. Колличество славянских слов в немецком языке становилось таким  образом с течением времени всё меньше. Кроме запаса фамилий и слов, славянское влияние в немецких наречиях проявлятся и в словообразовании, произношении, синтаксисе и других областях. Но колличество последних намного меньше, и они ещё мало изучены. Запас же славянских слов в немецком языке всё ещё значительный, несмотря на его сокращения в прошедшие столетия. Особенно в последние десятилетия,  преимущественно в ГДР, определению и изучению этого словарного запаса были посвящены успешные работы.

В районе, населённом сначала славянами, а потом немцами, славянские слова попадали в немецкий язык двумя путями: немцы перенимали в период совместного проживания со славянами их слова в свой язык; а так же славяне сохраняли свои слова, после перехода на немецкий язык. Такие контакты славян с немцами и перенимание языков происходили во множестве областей, от балтийского моря, до восточных Альп, от территорий западнее Заале, до восточной стороны Вислы. Перенимание славянских слов в немецкий язык происходило во всех этих расположенных далеко друг от друга регионах независимо друг от друга. Реликтовые слова в немецкой области - это славянские слова, попавшие в немецкий язык этой области в результате смешения славянскокого и немецкого языка, и вошедшие в немецкие языки этой области в раннем периоде, а не пришедшие позже извне.

Однако, многие такие славянские реликтовые слова, после перенятия их в немецкий язык в одном регионе, позже были перенесены в другие регионы и немецкие наречия, кроме прочего, в результате перемещения поселений и транспортного сообщения. Слова одного наречия могли переходить в немецкий литературный язык или разговорные диалекты и отсюда - в другие наречия. Мы видим таким образом славянские слова в немецких наречиях различных регионов, не соприкасающихся с областями смешения славянского и немецкого языков, а пришедших сюда извне. Славянские слова попали даже в датский, шведский, голландский, фризский и другие языки.

Славянские слова попадали в немецкий и другими путями: в следствии торговых связей, войн, культурного обмена и т.д. В отличии от «реликтовых слов», такие слова являются «иностранными заимствованиями», а не остатками распространённых ранее в сегодня немецких областях славянских языков. К примеру, в немецком литературном языке и наречиях Мекленбурга имеются русские слова; таким же путём в немецкий попали и чешские, польские и сербо-хорватские слова.

Из за такого разнообразия происхождения славянских слов в немецком языке, и в следствии перемещения этих слов по всему району распространения нмецкого языка за время после заимствования, скрыта первоначальная картина, а именно - запас славянских слов, в различных областях былого расселения славян, попавшие в немецкий язык именно в этих областях, и являющихся таким образом остатками славянских языков этих областей. Выделение славянских слов, перемещённых впоследствии уже внутри немецких наречий, сильно затруднено тем, что одно и тоже славянское слово заимствовалось независимо друг от друга, в различных немецких областях.
Например, польское и русское granica, чешское hranica - нем. Grenze; во всех славянских языках malina - нем. Maline (Himebeere); славянское dvьrьnica - «комната» - средне-нижне-нем. Dornitze, нижне-нем. Döns, старо-верхне-нем. turniza, баварско-австрийское Türnitz.

Славянские реликтовые слова в немецких наречиях мы находим не только между Одером и старой западной границой расселения славян. Так, баварско-австрийские наречия, в основном в Австрии, сохраняют много словенских слов. Реликтовые славянские слова имеются также в немецких наречиях таких регионов, которые сегодня уже не являются немецкими. Переселившиеся в средневековье на славянские земли немецкие поселенцы также перенимали в свои немецкие наречия славянские слова. После столетий немецкого присутствия эти области стали снова славянскими ( 1918 и 1945). Это немецкие наречия восточнее Одера и до Немана ( в Померании, западной и восточной Пруссии ), в Силезии и Богемии.Террирорияльное распространение славянско-немецких заимствований и связанные с ним славянские слова в немецком языке таким образом выходят далеко за область между Одером и Эльбой-Заале. Тесное историческое родство и связь славянских реликтовых слов в живущих по сей день немецких наречиях с уже вымершими - очевидна. К примеру, в перемещении славянских слов по области распространения немецкого языка принимали участия в настоящие время уже вымершие немецкие наречия.

В тематический контекст этого труда войдёт таким образом лишь небольшая часть словарного состава славянских слов в немецком языке. Особенно в литературном немецком наиболее важные слова должны отсутствовать, так как они не являются реликтовыми словами в полном смысле этого слова, например Hamster ( хомяк ), Zobel ( соболь ), Ziesel (суслик ), Kürschner ( скорняк ), Stieglitz ( щегол ), Zeisig ( чиж ), Zander ( судак ), Gurke ( огурец ), Prahm ( баржа ).

В дальнейшем будет представлен запас славянских остаточных слов в наречиях территории ГДР и небольшой, граничащей с запада территории, в основном региона между Одером и Эльбой - Заале. В соответствии с древнейшей западной границей расселения славян, район славянско-немецких языковых заимствований и славянских реликтовых слов, немного выходит на запад, за Эльбу и Заале и границы ГДР. Состав этих слов будет приведён не полностью, а лишь примерами.

Различия славянских языков, распространённых некогда на этой территории практически не отразилось на сегодняшнем составе реликтовых слов, так же, как и проходящая по этой территории граница между полабским языком на севере и лужицко-сербским на юге, которая всёже немного видна в славянском топонимике. Причина в том, что различные славянские языки обнаруживают наибольшее сходство как раз в словарном составе, по крайней мере ещё в средневековье. С другой стороны, старый словарный состав был изменён названными выше процессами. К тому же, многие славянские реликтовые слова ограничены по сей день в своём территориальном распространении на определённые области и специфический лад. В следствии этого, в качестве примеров выбраны слова будут отнесены к тем немецким областям, которые рассматриваются как наиболее старые и главные области распространения этих слов. Приведённые в таком порядке данные об ареале распространения слов не являются полными, в следствии сложности выделения востигнутых в результате перемещения внутри немецких наречий,  неполноты представленного в немецких наречиях словарного состава, а также, из за ограниченности пространства в рамках этого труда.

Наибольшее колличество славянских слов сохранилось в немецких наречиях, распространённых на бывшей территории лужичких сербов. Старосербский язык был распространён до немецкой колониозации от земель к западу от Заале до Бобра на востоке. В этой области в ходу «восточно-средне-немецкие наречия», в основном Тюрингии, верхней Саксонии и, ранее, Силезии. Отсюда с самых ранних времён сербские слова попадали в немецкий язык. Так уже в 12 веке повсюду в облати права важное значение имело сохранившееся почти до наших дней слово Kretscham - постоялый двор, трактир; Kretschmar - «трактирщик» - верхне-серб.-луж., русс. korcma (корчма), бол. krьcma. В этом районе в  немецких источниках с 11 по 17 вв. засвидетельствованы происходящие из сербско-лужицкого слова, сегодня уже не употребляемые, но проливающие свет на жизненные отношения лужицких сербов, во время их совместного проживания с немцами:

нем.  Smurde - «крестьянин», польское smard, старорусское smьrdь (смерд); smьrdьti - «вонять».
Нем. Supe, Saupe, Supan - «старейшина деревни» - старосербское zupan (жупан).
Нем. Withas, Witschas - «вассал» - старо-сербское vit´az, русское «витязь».
Нем. Deditze - «пчеловод» - нижне-сербское zezicar - «наследный член общины пчеловодов», чешское dedic - «наследство», русское «дед».
Нем. Stürnitze - «мера мёда» - верхнелужицкое «styrnace» - «четырнадцать», русское «четырнадцать».
Немецкое Zip, Zipkorn - «просеянное зерно, которое поставлялось крестьянами в виде выплаты налога» - верхне-лужицкое syp - «просеивание», sypac - «сыпать»; русское «сыпать».
Немецкое Jese - «приспособление для ловли рыбы» - чешское jez (язь), русское «язь».
Немецкое Natzki - «корыто для замески теста» - нижне-лужицкое «nacki», чешское «necky».

На территории от Тюрингии - примерно западной границы ГДР- до Силезии - примерно восточной границы ГДР - до сих пор живы в немецких наречиях происходящие из сербско-лужицкого слова, различного географического распространения:

немецкое Plauze - «легкое, грудь, живот, рот, спина и др.» - сербско-лужицкое «pluca», древнерусское «pl´uca».
Немецкое Nusche - «плохой нож» - сербско-луж., русское «нож».
Немецкое Kaline, Kalinke - «калина» - сербско-луж., русское «калина».
Немецкое Lusche - «лужа» - сербско-луж., русское «лужа».
Немецкое Moch - «мох» - сербско-луж., русское «мох».
Немецкое Tobel - «сумка для хлеба» - полькое «tobola», чешское «tobola».
Немецкое Jäse - «язь» - нижне-сербское «jaz», русское «язь».
Немецкое Wohitz, Schwunitz, Schwunsch, Schwuntz, Zwuntsch, Quuntsch, Schmunds - «певчая птичка зеленушка» - старопольское «zwoniec», русское «звенеть».
Немецкое Kuntschen - «ветка сосны» - нижне-сербско-луж. «konz», русское «конец». 
Немецкое Drauschmer - «ведущий невесту» - сербско-лужицкое, чешкое, полькое «druz´ba»; немецкое Drauschke - нижнесербское, чешское «druzka», ср. русское «дружба». 
Немецкое Plunschken - «дикая яблоня» - сербско-лужцкое «ploncik», польское «plony» - «неплодородный».
Немецкое Babe, Bäbe - «выпечка баба» - сербско-лужицкое «baba».

Средне-восточно-немецкие наречия, в которые попало множество сербско-лужицких слов, послужили важной основой для формирования нового верхне-немецкого литературного языка, в особенности его словарного состава, в такой же связи состоит и участие Лютера в формировании немецкого литературного языка.  Из средне-восточно-немецкого в литературный немецкий попал целый ряд сербско-лужицких слов. Многие из этих слов употребляются повсеместно и практически не имеют конкуренции в немецком литературном и разговорном языке:

немецкое Graupe, graupeln - «крупа», верхне-сербско-лужицкое, русское «крупа».
Немецкое Quark - «творог» - нижне-сербско-лужицкое, русское tvarog.
Немецкое Plinse - «тонкий блин» - верхне-серб.-луж. «blinc», русское «блин».
Немецкое Kren - «хрен» - верхне-серб.-луж. «chren», русское «хрен».
Немецкое Bemme, ранее Pomme - от «Pommche», a последнее от «Pomska» - «помазанный маслом хлеб» - возможно от верхне-серб.-луж. «pomazka», русс. «помазать».
Немецкое Reizker, Reiske - «гриб рыжик» - серб.-луж. «ryzyk, ryzy»; русское «рыжий».
Немецкое Preiselbeere - «брусника» - верхне-серб. «bruslica», русс. «брусника», от «brusiti» - «окрашивать, стирать»; ср. немецкое Streichbeere в том же смысле ( дословно - «окрашивающая ягода» - nap1000).
Немецкое Jauche - «жидкий навоз» - ( см. ниже "Juche").
Немецкое Peitsche - «плеть» -  верхне-серб.-луж., русское «бить».
Немецкое Kummet - «хомут» - верхне-серб.-луж. «khomot», русское «хомут».
Немецкое Nerz, Nörz, Norz - «норка, или её мех» - верхне-серб.-луж. «norc», русское диалектное «норица», церковно-славянское «nьreti» - «нырять».
Немецкое Ukelei - «рыба уклейка» - нижне-серб.-луж. «hukleja», верхне-серб.-луж. «wukleja», русское «уклея».
Немецкое Peitzker, Peisker - серб.-луж. «piskor», русккое «пескарь», чешское «piskati»-«свистеть».
Немецкое Krinitz, Grünitz -«клёст» - старопольское «krzywonos», верхне-серб.-луж. «kriwonosak», ср. Русское «кривой нос».
Немецкое Dolmetscher, ранее Tolmetsche - «переводчик» - верхне-серб.-луж., русское «толмач».
Немецкое Halunke, ранее Holunke - «мошенник, негодяй» - возможное от верхне-серб.-луж. «holank», уменьшительная форма от «holan»(«житель голой местности»), верхне-серб.-луж. «hola»-«голый», русское «голый».

Внутри этой обширной старосербской области, различаются так же меньшие области специфического распространения происходящих из сербско-лужицкого языка слов. Для юго-восточных областей, в основном верхнесаксонских, характерны:

немецкое Mauke - «каша из картофеля и муки» - серб.-луж., русское «мука».
Немецкое Kadel, Kadolf, Kadluf - «сажа, копоть» - верхне-серб.-луж. «kadolb», русское «kadolb»- «сосуд».
Немецкое Zauke - «ландыш» - верхне-серб.-луж. «caltka».
Немецкое  Nusteln - «жерди для переноски бочки с нечистотами» - серб.-луж. «nosidlo», русское «носить».
Немецкое Schiebenz - «наказание» - верхне-серб.-луж. «sibjenca» - «виселица»,русское «шибеница».
Только для Верхней Лужицы характерно слово Drewjanzen - «деревянные башмаки» - верхне-серб.-луж. «drjewjanc», русское «дерево». 
Немецкое Pitschepien - «черёмуха» - верхне-серб.-луж. «pocepina».
Немецкое Schawanzen - «потроха» - верхне-серб.-луж. «zwanc» - «второй желудок жвачного животного», верхне-серб.-луж. «zwac» - «жевать», русское «жевать».
Немецкое Raudig - «содержащее руду» - верхне-серб.-луж. , русское «руда».

В северной части бывашего некогда сербским региона сербские реликтовые слова наиболее многочисленны. Восточнее Эльбы, немного южнее Берлина, до границы бывшего королевства Саксонии, простирается область ( южный Бранденбург, включая бывшую провинцию Саксонию и нижнюю Лужицу ) было засвидетельствовано более 300 слов сербско-лужицкого происхождения, подборку из которых представляем здесь:

немецкое Kaupe - «остров в реке, сухая возвышенность в болоте» - серб.-луж. «kupa» - «куча».
Немецкое  Miese - «межа в поле» - нижне-серб.-луж. «mez´a», русское «межа».
Немецкое Briese - « рыболовная сеть» - старопольское «mrzeza», русское «мережа».
Немецкое Flock, Pflock - «трал» - польское «wlok», полабское «vlok», руское «волочь».
Немецкое Schering - «рыболовная сеть» - нижнелужицкое «s´eren».
Немецкое Hobritze - «рождественский жаренный горох» - нижне-серб.-луж. «hobarica», русское «варить» ( или «жарить» - nap1000).
Немецкое Walen - «катать яйца (пасхальный обычай)» - нижне-серб.-луж. «walis´», русское «валять».
Немецкое Luttchen - «карлик» - нижне-серб.-луж. «lutki», чешское «loutka» - «кукла».
Немецкое Schwiet - «клубок, лён» - нижне-серб.-луж. «switk», русское «вить».
Немецкое Starosse - «сильный мужчина» - серб.-луж., русское «староста», от серб.-луж., русского «старый».
Немецкое  Küzel - «пряслице» - нижне-серб.-луж. kuzel ; русское «кужель».
Немецкое Driemeien - «дремать» - нижне-серб.-луж. «dremas` ; русское «дремать».
Немецкое Pojedeien - «рассказывать» - нижне-серб.-луж. «pojedas´», русское «поведать».
Немецкое Trubauen - «трубить» - нижне-серб.-луж. «ts´ubis´», русское «трубить».
Немецкое Tschureien - «течь, струиться» - верхне-серб.-луж. «c´urac´», ческое «c´urati».
Немецкое Kausch - «обрезано, обрублено» - нижне-серб.-луж. «kusy», русское «кусать».
Немецкое Parig - «грязный» - нижне-серб.-луж. «para», русское «бара» - «болото».
Немецкое Schrauben - «деревянная конструкция под каменной кладкой колодца» - нижне-серб.-луж. «sruby», русское «сруб». 
Немецкое Maline -«ягода малина» - серб.-луж. «malina», русское «малина».
Немецкое Modratzken - «черника» - серб.-луж. , полькое «modry» - «синий».
Немецкое Backutschke - «сушёная груша» - нижне-серб.-луж. «pjakuc´ka, pjakula», русское «пеку».
Немецкое Petzanken - «печёные фрукты» - нижне-серб.-луж. «pjacenka».
Немецкое Patzke, Putschke, Petzker - «фруктовая косточка» - нижне-серб.-луж. «packa»; верхне-серб.-луж. «pocka», восточно - нижне-серб.-луж., чешск., польск. «pecka».
Немецкое Kokoschke, Kuhrätel, Kuraschke - «гриб лисичка» - нижне-серб.-луж. «kokos´ka, kuretko, karas´ko» - все варианты представляют перенятое для жёлтого гриба славянского слова «курица»; ср. Русское «кокош, кура».
Немецкое Jawolenz - «можжевельник» - нижне-серб.-луж. «jaworc, jalorc», русское «яловец».

Происходящие из нижне-сербско-лужицкого языка названия для сорных, болотных и водяных растений в этом регионе особенно многочисленны.

Немецкое Riß - «сорняк среди льна, с красноватыми семенами» - нижне-серб.-луж. «rys», русское «рыжий».
Немецкое Pianke, Piauke - «сорняк Lolium temutulum» - нижне-серб.-луж. «pijanka, pijawka», русское «пить».
Немецкое Papprosch - «папоротник» - нижне-серб.-луж. «papros´», чешское «paprat».
Немецкое Lokaschine - «калужица болотная» - нижне-серб.-луж. «lokas´ina».
Немецкое Mückusch - «водяная лилия Iris pseudicarus» - нижне-серб.-луж. «mekus», русское «мягкий».
Немецкое Ölsenich - «растение Peucedanum palustre» - нижне-серб.-луж. «wols´enik», чешское «oles´nik», русское «ольха».
Немецкое Kurrn - «береговое растение Sparganium erectum» - нижне-серб.-луж. «koren´», русское «корень».

Области распространения  всех этих слов весьма различны, зачастую очень малой протяжённости. По ним становится наглядно видно сужение на протежении веков сербскоязычных территорий. В ходе этого сокращения пути попадания сербско-лижицких реликтовых слов в немецкие наречия становились всё реже.  Первые свидетельства наличия этих слов в немецком имеют самый разный возраст, начиная с 12 века и до нашего времени.  Сегодняшняя территория распростанения сербско-лужицкого языка была раньше частью намного большей области распространения старо-сербско-лужицкого.  В особенности в Лужице в 19 и 20 вв. многие сербско.лужицкие слова попали в немецкие наречия; и как раз здесь мы может наблюдать продолжающееся в течении восемнадцати веков сужение ареала распространения сербско-лужицкого языка. То, что в соседствующих с  сегодня ещё говорящими на сербско-лужицком языке областями немецких наречиях мы находим особенно мнобо сербско-лужицких реликтовых слов происходит оттого, что языковой переход от сербского к немецкому здесь происходил не так давно, как в других регионах.

Граница между сербско-лужицким языком на юге и полабским на севере проходила в средневековье к югу от Берлина. В современном составе происходящих из обоих этих языков слов эта граница практически незаметна. Но есть слова, основной ареал расспространения которых, в отличии от перечисленных ранее, находится севернее или западнее Берлина. Для севрной области характерны, в различных местах распространения, к примеру:

немецкое Reglitz - «орало» - серб.-луж., польское «radlica», полабское «radeleicia», русское «рало».
Немецкое Lietze - «водоплавающая птица лысуха» - нижне-серб.-луж. «lyska», русское «лысый».
Немецкое Pätsche  - «весло на рыбацкой лодке»; pätzen - «гребсти» - нижне-серб.-луж. «pacys´» - «гребсти»; русское «паки»- «назад».
Немецкое «Maräse» - «рыболовная сеть» - русское «мережа», древне-славянское «mre´z´a»; такое же происхождение и значение как у слова Briese (см. выше).
Немецкое Bardenicker  - « разводчик лесных пчёл» - польское «bartnik», русское «бортник».
Немецкое Tobel, Towel - «сумка, коробка» - серб.-луж., польское, чешское «tobola».
Немецкое Mure, Muraue - «призрак, дух» - нижне-серб.-луж. «mora, morowa», русское «кикимора».
Немецкое Ziest - «растение Stachys recta, используемое как чистящее средство» - верхне.-серб.-луж. «c´ist», русское «чистый», название растения попало в научную терминологию литературного немецкого.

По обе стороны средней Эльбы ( примерно от Виттенберга до Зальцведеля ) и нижней Заале, включая участки рек Хавель и Унструт, засвидетельственно особенно много происходящих из славянского языка слов. Однако большинство этих слов распространены и к востоку ( частично очень далеко ) от этой области. Только в этом регионе было зафиксированно ещё в 18 веке :

немецкое Pitschke, Petsche - «стена на задней стороне печи» - верхне-серб.-луж. «pec´ka», русское «печь». В основном здесь распространено слово Topel - «тополь» - серб.-луж. «topol», русское «тополь». Также и слово  Plötze - «плотва» - дравено-полабское «plütvaica», верхне-серб.-луж. «ploc´ica», русское «плотица»(плотва - nap1000),широко употребляемое сейчас в разговорном немецком языке слово, характерно для этой области.

Распространение некоторых слов ограничено в основном территорией Альтмарка:

немецкое Loske - «жаба» - дравено-полабское «loseika», нижне-серб.-луж. «lazys´»- «лазить», русское «лазить».
Немецкое Lupk - «удод» - дравено-полабское «leipoak», русское «лупить»; дравено-полабское «leipeika» - «кожевник, человек, снимающий с животных шкуры» - гнездо удода имеет запах, характерный для производства кожи.
Немецкое Paggeleitsch - «сдобное печенье» - дравено-полабское «paglan, peilan» - «утёнок»;  нижне-серб.-луж. «pile» - «гусёнок»; ср. дравено-полабское «guska», польское «ga´ska» -  в значении «сдобное печенье» так же произошло от «гусёнка».
Немецкое Gnewig - «сердитый» - нижне-серб.-луж. «gniw», русское «гнев».

Большая часть территории Альтмарка находится уже в области собственно полабского языка; в соседнем Люнебургском Вендланде остакти полабского языка сохранялись до 18 века ( дравено-полабский).  Севернее Брауеншвайга, западнее Альтмарка и южнее Люнебургского Вендланда засвидетельствованы:

Zerneitsche - «черника» - дравено-полабское «cernaicia», русское «чёрный».
Немецкое Serwaitsche - «клюква» - нижне-серб.-луж. «z´orawina», русское «журавица», верхне-серб.-луж. «z´eraw»- «журавль»; также и в немецком название клюквы «Kronsbeere» происходит от названия журавля «Kranich».
На более обширной области южнее Люнебурга, вокруг Гановера и Брауеншвайга и в Альтмарке встречаем немецкое Moletsche - «малина» -  на всех славянских языках «малина». Ограничивается только районом южнее Люнебурга слово

Smoleen, Smuleen - «чёрная смородина» - дравено-полабское «smordeleine», русское «смородина».

Выходя далеко за эту область, в северо-нижне-немецком распространено от Бремена до Мекленбурга :

Platen - «фартук, передник» - дравено-полабский «platna», русское «полотно» .

Два слова, происходящие из полабского, получили в нижне-немецком наибольшее распространение:

Немецкое Juche - «бульон, суп» - встречается от нижнего течения Рейна (начиная с 12 века ) до восточной Пруссии - серб.-луж., полькое, старо-чешское «jucha», русское «уха». Это независимое от слова Jauche ( см. выше ) заимствование одного и того же слова.

Немецкое Stäupe - «бичевать», происходящее от  Staupe - «телесное наказание», ранее «столб для наказаний», с 13 века  stupe - «столб для наказаний» - полабское «stup», дравено-полабское «staup» - «алтарь», русское «столб». Распространение этого слова в немецком правовом языке началось с нижней Эльбы.

Также и в наречиях Мекленбурга находится множество славянских слов,  из которых лишь немногие встерчаются в одном только Мекленбурге. Не принимая в расчёт, что сюда через литературный немецкий язык попали слова из различных славянских языков, а так же и напрямую из русского языка,   большинство славянских реликтовых слов Мекленбурга зафиксированы и восточнее этих мест - до Вислы. Область на юге балтийского моря, между Вислой и Одером принадлежала ранее к территории распространения старо-поморского языка. В «Померании», «западной Пруссии» и восточнее Вислы, намного выходя за восточную границу ГДР,в вымерших здесь в последнее время немецких диалектах были зафиксированы многие славянские реликтовые слова.

Неизвестно где проходила граница между поморским языком и граничащим с ним на западе полабским. Мекленбург расположен между областями распространения дравено-полабского и старо-поморского языков. Для объяснеснения этого нужно принять во внимание, что такая карта распространения реликтовых слов возможно возникла уже после языкового перехода. В Мекленбурге после перехода со славянского на немецкий остались:

Немецкое Meddel - «растение Apera spica-venti» - поморское «metleca», нижне-серб.-луж. «metla» ; ср. русское «метла». Слово распространено от Вислы до голландского языка. Далеко за пределы Мекленбурга на восток и на юг выходит в своём распространении слово Zeese - «трал, невод» - поморское «seza», верхне-серб.-луж. «sedz´ec´», русское «сидеть».

Немецкое Zappe - «водная птица лысуха» - нижне-серб.-луж. «capla», русское «цапля». Зафиксированно на Балтийском море и прилегающих территориях, кроме Мекленбурга, также в Померании, Пруссии и Гольштайне.

Немецкое Bleßnörk - «ныряющие в воду птицы семейства Fulica» - верхне-серб.-луж. «norjak», польское «norek» ( составное со словом германского происхождения ). Распространение слова выходит на юг и восток за пределы Мекленбурга.

Немецкое Brüch - «живот, кишки» - польское «brzuch», русское «брюхо». Кроме Мекленбурга встречается в Померании и восточной Пруссии.

Полностью ограничено территорией Мекленбурга распространение слова Lunert, Lüünschen, Lüünge - «солнечное отражение, солнечный свет» - поморское «luna» - «свет огня», русское «луна».

Исключительно на Рюгене и передней Померании, восточнее Мекленбурга, до устья Одера, встречается Goonken - «рыболовная сеть» - славянское «гонки», от славянского «гонити» - «гнать». Этимология достоверно устанавливается из сравнений, хотя именно в такой форме зафиксированное в немецком наречии слово не представлено в славянских языках.

К славяскому «гонити»- «охотиться, гнать» восходит и  нижне-немецкое Jonicke - «сеть»; восточно-прусское John - «участок поля, который может вспахать один бык» - польское «gony» - «мера измерения поля».

К славянскому «велкти» - «волочить» восходит бранденбургское Flock - дравено-полабское «vlok»,  польское «wlok» и т.д. -«невод, трал»; польское «wlok, wloka» - «волочение плуга», верхне-серб.-луж. «wloka» - «волочение плуга, сеть».

От обоих этих слов в славянских языках образовались названия для рыбацкой сети, полевых интрументов и участков поля. В немецкий попали названия обоих сфер от обоих слов.

В Гольштайне, по соседству со старой областью распространения полабского языка, не зафиксировано славянских слов, достоверно восходящих к славянским временам; возможно, гольштайнское Bunkers - «вредное насекомое» - связано с характерным для «задней» Померании ( расположенной на территории современной Польши - nap1000 )и Пруссии словом Bunk, Bunker- «жук» - поморское «bok», польское «bak».

Слова, попавшие из славянских языков в немецкие наречия, затрагивают по большей части характерные сферы жизни людей: ягоды, грибы, растения и другая пища; рыболовные принадлежности и рыбы; различные животные, в особенности птицы; правовая сфера и фольклор; черты человеческого характера и части тела; ландшафт, а также дом и крестьянская усадьба. Многочисленны также обозначения местности; здесь области происходящих от славянского языка слов и фамилий сильно сближаются.

Joachim Herrmann, Die Slawen in Deutschland, 1985.

Что тут сказать? По-моему роль балтийских славян в становлении современной немецкой нации становится вполне ясна уже по одному колличеству заимствованных слов. Причём, не каких то специфичных терминов, а самых простых, употребляемых в повседневности и обозначающих важнейшие в хозяйстве вещи. Забавно на самом деле, что русские называют помазанный маслом хлеб чисто немецким словом «буттерброт», а немцы в Саксонии в это время используют слово, происходящее от славянской «помазки». Не меннее забавно услышать от немца и такие «немецкие» слова, как «калинке», «дремайен», "брюх" и тому подобное. Да и что говорить, если в современном немецком языке слово переводчик прямо восходит к славянскому «толмач»! Не от соседних французкого и итальянского, и даже не из латыни, а именно из славянского. И действительно, историческая реальность на территории современной Германии на протяжении многих столетий была такой, что в повседневности требовались именно славянские толмачи, а не люди знающие латынь - так как попросту повсюду были одни славяне. Но всё это только зафиксированное влияние славянского языка на немецкий, а есть ещё и славяские фамилии современных немцев и славянские топонимы восточной Германии, которых в разы больше...
Так же весьма интересно, что немецкие слова зачастую даже больше похоже на современные русские, чем на сербско-лужицкие.

-----------------------------------------------

Оригинал взят у nap1000 в  Перун в топонимике Мекленбурга.


Ещё несколько населённых пунктов, название которых может восходить к слову Перун.

Parum,  в 1230 году  Parem, недалеко от города Wittenburg, в землях ободритов.

Parum,  в 1233 году Parme, в году 1269 Parem, недалеко от города Bützow,  в землях ободритов.

Parumscher See, в 1232 году See Parmene, "парумское озеро", там же.

Parmenizhe (Bach in den Parunischen See), в 1232 году die bach Parmenizhe, "ручей впадающий в парумское озеро".

Parin, в1230 году Porin, в 1391 году Poryn., недалеко от города Grevesmühlen, в землях ободритов.

Parkow, в 1302 году Perkowe, недалеко от города Bützow,  в землях ободритов.

Parchow, 1219 villa Parcowe, villa Parcowa, 1235 Parcowe, ubi primum claustrum (Sonnenkamp, Neukloster) situm fuit, 1322 villa Parchowe, неда, леко от города Bukow,  в землях ободритов.

Так же довольно подозрительно звучат:

Perlin, 1222 Parlin, 1343 Parlyn, 1347 Parlin, недалеко от  города Wittenburg, в землях ободритов.

Perow,  1304 Perow, Perov, 1314 Perowe, недалеко от города Güstrow.

Взято из : P. Kühnel,  Die slavischen Ortsnamen in Meklenburg, 1881.

Сам автор связывает с Перуном только город Parchow, но это ещё ни о чём ни говорит:) Многое довольно спорно, но другого убедительного объяснения этим топонимам пока не видел.  Интересно, что все населённые пункты расположены совсем не далеко друг от друга.

Символы, Ыстория, Славяне, Лаба, АПОКАЛИПСИС, Слова, Тевтоны, Древний мир, Рептелоиды

Previous post Next post
Up