Aug 04, 2020 13:36

image Click to view

В истории бывают моменты, когда небо вдруг проясняется, а солнце выглядывает из-за облаков и освещает картину мира. В такое период просветления - январь 1949 - будет наша сегодняшняя экскурсия.

1 января 1949 выходит пластинка с песнями из нового мюзикла Коула Портера “Kiss me, Kate”, который с огромным успехом идёт на Бродвее. Дуэтная песня “So in love” войдёт в антологию классических песен о любви.

So taunt me
And hurt me
Deceive me, desert me
I'm yours 'til I die
So in love
So in love
So in love with you my love
Am I

4 января 1949 СССР повышает уголовную ответственность за изнасилование, которая до этого предусматривала наказание до пяти лет заключения.

“Установить, что изнасилование карается заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от десяти до пятнадцати лет.
Изнасилование несовершеннолетней, а равно изнасилование, совершенное группой лиц или повлекшее за собой особо тяжкие последствия, - карается заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от пятнадцати до двадцати лет.”

Партийная верхушка в курсе, что систематическими изнасилованиями промышляет бывший главный правоохранитель страны Лаврентий Берия. В приговоре из 1953 говорилось “Судом установлено, что Берия совершал изнасилование женщин. Так, 7 мая 1949 года, заманив обманным путем в свой особняк 16-летнюю школьницу Дроздову, изнасиловал ее.” По разным свидетельствам счёт подобным случаям шёл на сотни, но подробно их никто не расследовал, потому что спешили привести приговор в исполнение.

Но в 1949 Берия незаменим и неприкасаем, как куратор проекта по производству советской атомной бомбы.

5 января 1949 президент Трумэн, переизбранный на второй срок, выступает с оптимистичным обращением к Конгрессу. Пользуясь рейтингом поддержки около 70%, Трумэн предлагает программу либеральных реформ, которая получит название “Fair Deal”.

During the last 16 years, our people have been creating a society which offers new opportunities for every man to enjoy his share of the good things of life.
In this society, we are conservative about the values and principles which we cherish; but we are forward-looking in protecting those values and principles and in extending their benefits. We have rejected the discredited theory that the fortunes of the Nation should be in the hands of a privileged few. We have abandoned the "trickledown" concept of national prosperity. Instead, we believe that our economic system should rest on a democratic foundation and that wealth should be created for the benefit of all.
The recent election shows that the people of the United States are in favor of this kind of society and want to go on improving it.
The American people have decided that poverty is just as wasteful and just as unnecessary as preventable disease. We have pledged our common resources to help one another in the hazards and struggles of individual life. We believe that no unfair prejudice or artificial distinction should bar any citizen of the United States of America from an education, or from good health, or from a job that he is capable of performing.
The attainment of this kind of society demands the best efforts of every citizen in every walk of life, and it imposes increasing responsibilities on the Government.
The Government must work with industry, labor, and the farmers in keeping our economy running at full speed. The Government must see that every American has a chance to obtain his fair share of our increasing abundance. These responsibilities go hand in hand.
We cannot maintain prosperity unless we have a fair distribution of opportunity and a widespread consumption of the products of our factories and farms.
Our Government has undertaken to meet these responsibilities.
We have made tremendous public investments in highways, hydroelectric power projects, soil conservation, and reclamation. We have established a system of social security. We have enacted laws protecting the rights and the welfare of our working people and the income of our farmers. These Federal policies have paid for themselves many times over. They have strengthened the material foundations of our democratic ideals. Without them, our present prosperity would be impossible.

image Click to view

10 января 1949 компания RCA предлагает новый стандарт музыкальной пластинки на 45 оборотов в минуту вместо прежнего стандарта в 78 или 33 и 1/3 от конкурентов. Стандарт оказался идеально приспособлен для выпуска хитовых песен (singles) и способствовал распространению зарождающегося жанра музыки под названием рок-н-ролл.

A strange detente took hold. Columbia’s LPs (and those LPs issued by other labels who had licensed the new technology) became the format for “good” and “serious” music: classical recordings, Broadcast cast recordings, movie soundtracks, and jazz. This was music for adults., the only people who could possibly afford the five dollar (or more) price tag. That’s equivalent of $60 today.
The 45, on the other hand, was cheap to produce, simple to haul around, and easy to distribute to radio stations, making them perfect for popular music. Prices started at 65 cents (about $7 today), something that even a kid on an allowance might be able to afford.
About two years after the 45’s debut, a craze hit for this new thing called “rock’n’roll.” A newly-named demographic known as “teenagers” embraced the music of their own, buying rock singles by the millions almost immediately. US Sales of pop music on 45s passed those of 78s in 1954. The following year, “Rock Around the Clock” by Bill Haley and the Comets sold 3 million copies on its own. It took the UK a little longer to make the switch-after all, wartime rationing was still in place-but the 45 was outselling the 78 by 1958.
The 45 became the preferred delivery mechanism for rock music, something that cannot be overstated. It was the format favored by pop music radio, by jukebox manufacturers and operators, and for a time, record shops.
Even when rock began to explore the creative and artistic possibilities of the album around 1965, 7-inch singles were still the heart and soul of his music for another decade. Sales of 45 peaked in 1974 when 200 million units were sold.

12 января 1949 голландский суд в Гааге утверждает высшую меру наказания (расстрел) в отношении Ганса Раутера, обергруппенфюрера СС и генерала полиции, который во время немецкой оккупации руководил репрессиями и чистками. Уничтожению подверглась одна из старейших еврейских общин в Европе.

The accused stressed in particular the need to apply measures ruthlessly and pitilessly, and used in this respect the following language:
“This is not a nice job, it is a dirty work, but it is a measure which, seen historically, will have great significance. . . . There is no room for tenderness or weakness. The one who does not understand this, or who is full of pity or silly talk about humanism and ideals, is not fit to lead in these times. . . And this is what is going to happen. Not one more Jew will remain in Europe.”
One witness, the head of the Netherlands Red Cross department entrusted with establishing the fate of the Jews in Holland, gave the following account: during the occupation about 110,000 Jews were taken away from the Netherlands, of whom about 100,000 were of Dutch nationality. Of this total
only about 6,000 returned after the war.

17 января 1949 в Нью-Йорке начинается суд нал руководством компартии США в рамках закона Смита.

Surrounded by four hundred police officers, the ―largest detail in police history to a court house up to the time, the trial of the Communist Party leaders began in January 17, 1949, at the Southern District Court of New York.
Communist Party and several times its candidate for the Presidency, had postponed the trial from its original date set in October of the previous year. When Foster failed to show up on the first day of the trial, Medina severed Foster for his medical conditions and old age instead of giving the defense another extension. Originally known as Foster et al. v. United States, the trial would become known as Dennis v. United States. The trial of the eleven was more commonly dubbed as ―the Foley Square Trial‖ or the trial of the Reds.
The illness of William Z. Foster, national chairman of the
Dennis was a political trial as well as a public one. Both the communist party and the government exploited the opportunity to propagate their ideas by making the trial a public spectacle. Within the court, the eleven Party leaders and their five attorneys argued against the government attorneys about the meanings of the communist doctrines. The main question at stake was whether the party ideology advocated the overthrow of the United States government by force and violence. Outside the courtroom, various prominent individuals issued statements about Communism to influence public opinion.

17 января 1949 на амрериканском рынке впервые появляется немецкий «Жук» (Volkswagen Beetle). Успех к этой машине придёт позже - за счёт не только высокого качества, но и гениальной рекламной кампании.

Volkswagen hired the Doyle Dane Bernbach ad agency to create a campaign that would introduce the Beetle to the U.S. market in 1960. Now consider the marketing situation.
Competing auto makers were building ever bigger cars for growing families with Baby Boomer children. The Beetle, on the other hand, was tiny and, well, ugly. Who would buy it? On top of this, the Beetle was manufactured in Wolfsburg, Germany, at a plant built by the Nazis.
Given that World War II had ended only 15 years earlier, it's easy to envision a public relations nightmare.
It was in this environment that DDB introduced the Beetle with a radical ad campaign that perfectly positioned the product and won the hearts and minds of the masses.
What made the VW Beetle ad campaign so radical? Ads before it were either information-based and lacking in persuasion, more fantasy than reality, or relied on the medium's ability to deliver repeated exposure.
Beetle ads, though, connected with consumers on an emotional level, yet also conveyed a product benefit in a way consumers could relate to. Plus, the ads were breathtakingly simple.

image Click to view

17 января 1949 на телеканале CBS выходит первая серия комедийного телесериала “The Goldbergs”. Популярный до этого на радио, сериал рассказывает о жизни простой еврейской семьи в Бронксе. Сериал закладывает основы жанра sitcom, а юмор вокруг стереотипов вроде рассеянного «шлимазла» или заботливой «еврейской мамы» сближает аудиторию с еврейской культурой.

Created by a writer named Gertrude Berg in 1928, it began life as a radio programme but 20 years later made the transition to the small screen. Following the drama of life in the Bronx and particularly the meddling Jewish mother Molly, played by Gertrude, it later became a play and a Broadway musical.
Although popular with audiences, its transmission was not without complications as cast and crew became victims of the Red Scare, One of its stars, Philip Loeb was named but Berg refused to drop him from the cast, triggering CBS to stop showing it. Loeb later committed suicide in a New York hotel room.
The Goldbergs went off the air in 1962 and, no doubt, if it were to air a modern audience would be somewhat less comfortable with the blunt humour and obvious stereotypes.
But as one commentator pointed out: "This series has done more to set us Jews right with the 'goyim' than all the sermons ever preached by the Rabbis.” Molly Goldberg and her family should be credited with paving the way for Jewish-centric programmes like Seinfeld and overtly Jewish characters on series such as Friends and the West Wing.

Телевизором в это время владеют около 3% американских семей, к концу года это число увеличится до 9%.

image Click to view

20 января 1949 церемония инаугурации Трумэна становится первой, показанной в телевизионном эфире. Свою речь Трумэн посвящает международным отношениям, включая поддержку международных организаций ООН и НАТО.

“Slowly but surely we are weaving a world fabric of international security and growing prosperity.
We are aided by all who wish to live in freedom from fear--even by those who live today in fear under their own governments.
We are aided by all who want relief from the lies of propaganda-- who desire truth and sincerity.
We are aided by all who desire self-government and a voice in deciding their own affairs.
We are aided by all who long for economic security--for the security and abundance that men in free societies can enjoy.
We are aided by all who desire freedom of speech, freedom of religion, and freedom to live their own lives for useful ends.
Our allies are the millions who hunger and thirst after righteousness.
In due time, as our stability becomes manifest, as more and more nations come to know the benefits of democracy and to participate in growing abundance, I believe that those countries which now oppose us will abandon their delusions and join with the free nations of the world in a just settlement of international differences.”

Трумэн ещё не знает о появление у Сталина атомной бомбы. Это событие изменит траекторию американской политики и мировой истории и отложит на неопределенное будущее мечту о том, что враги США “ will abandon their delusions”.

Ширли Темпл, которая в образе наивной девочки с кудряшками стала звездой Голливуда 1930ых, была единственной особой женского пола, которую документально целовал директор ФБР Эдгар Гувер.

20 января 1949 Гувер дарит повзрослевшей 20-летней Темпл ручку со слезоточивым газом, как бы для защиты от домогательств.

Apparently, Hoover also felt it his duty to protect America’s most beloved child star, Shirley Temple. Miss Temple had been packing them in the theaters since the tender age of three. Kidnap and extortion threats had been an unfortunate by-product of fame for the little girl almost from the get-go.
Deaths threats had also been received, and a sleazy Hollywood producer attempted to seduce Shirley when she was 12 years old. When asked why these dangers weren’t reported at the time, Temple explained it was feared that making these threats public would generate copycats.
Though not made public, the FBI was called into the investigate several of the extortion attempts and death threats made against the young actress, and in the process J. Edgar Hoover and Shirley Temple struck up an unlikely friendship.
On January 20, 1949, when Shirley was around 20 years old, Hoover gave her a fountain pen that emitted tear gas to defend herself if a producer ever again tried to get fresh.

Но голова Гувера занята другим - в январе 1949 контрразведка ФБР начинает подозревать Клауса Фукса в передаче атомных секретов советской разведке.

image Click to view

22 января 1949 на первое место в хит-параде Billboard выходит песня “A little bird told me” в исполнении Эвелин Найт. Белая певица до последней ноты копирует предыдущее исполнение и аранжировку песни чёрной певицей Полой Уотсон. Дело доходит до суда между студиями звукозаписи, который постановляет, что аранжировка песен не покрывается законом об авторских правах. Это открывает широкие возможности для подражателей.

В следующие 20 лет отдельные песни чёрных исполнителей перекочуют в репертуар Элвиса Пресли, Битлз и других звёзд рок-н-ролла.

25 января 1949 в независимом Израиле проходят выборы в Учредительное собрание, которое стает Кнессетом первого созыва. Побеждает левоцентристская партия МАПАЙ, а Дэвид Бен-Гурион занимает пост официального премьер-министра новой страны.

При формировании коалиции Бен-Гурион сразу же исключил партнерство с двумя партиями - "Херут" и коммунистами. Затем, вопреки надеждам лидеров партии МАПАМ, от отказался от идеи формирования узкой коалиции левых сил. В итоге МАПАМ осталась в оппозиции. А в коалицию, помимо партии МАПАЙ, вошли Объединенный религиозный фронт, Прогрессивная партия, Объединение сефардов и Демократический список Назарета (которому не досталось ни одного министерского поста). Таким образом, первое правительство Израиля опиралось на поддержку 73 депутатов.

26 января 1949 арестована Полина Жемчужина (Карповская), жена Вячеслава Молотова. По решению Особого совещания при МГБ СССР она будет приговорена к пяти годам ссылки в Кустанайскую область в Казахстане.

Полину Жемчужину 29 декабря 1948 года исключили из партии, а 26 января 1949 года арестовали по обвинению в том, что она "находилась в преступной связи с еврейскими националистами и вместе с ними проводила вражескую работу против партии и Советского правительства".
15 марта 1953 года вернувшийся после смерти Сталина на Лубянку Лаврентий Берия писал в президиум ЦК:
"Не добившись "признания" от т. Жемчужиной и для того, чтобы любыми путями подтвердить провокационную версию о ее вражеской работе, МГБ СССР в 1949 году без каких-либо оснований арестовало ряд родственников, сослуживцев и знакомых т. Жемчужиной: Лешнявскую Р. С.- домашнюю хозяйку, сестру т. Жемчужиной; Карповского А. С.- пенсионера, брата т. Жемчужиной; Штейнберга И. И.- директора завода N339 Министерства авиационной промышленности СССР, племянника т. Жемчужиной; Голованевского С. М.- помощника по кадрам начальника Главного управления лесотарной промышленности Министерства рыбной промышленности СССР, племянника т. Жемчужиной... Как установлено проверкой, все эти лица на следствии подвергались всевозможным издевательствам, вплоть до избиений, с целью вымогательства от них показаний, компрометирующих т. Жемчужину. Арестованные Лешнявская и Карповский, не выдержав примененного к ним режима, умерли в тюрьме".

Golda Meir went to Stalin's Moscow in 1948 as #Israel's ambassador. She thought Soviet Jewry was disconnected, and the regime threatened the Jews to stay away through Ilya Ehrenburg.

Yet they defied the Communists to celebrate the return of Jewish sovereignty. pic.twitter.com/kyzGr5e9PJ
- Kyle Orton (@KyleWOrton) December 8, 2018

Из воспоминаний Голды Меир о встрече с Жемчужиной на приёме у Молотова в ноябре 1948:

I was in the little room, as the new minister from Israel, and all of a sudden, I am introduced to Mrs. Molotov. We start probing around for a common language - I understand Russian, but I don't really speak it. Then she said to me, through her interpreter, “I don't speak Hebrew, of course, but I speak Yiddish-do you speak Yiddish?”
Well, that was the shock of my life. I turned directly to her in astonishment and said, “How do you speak Yiddish?” “Why,” she said, “I'm a daughter of Israel”-that's how she put it-“A Jewess.” Immediately we had a common language.
Now November comes right after our holidays, after our New Year when I had gone to the Moscow synagogue. Mrs. Molotov started right off: “Jews were so happy to see you, they wanted to see you-it was the right thing to do to go to the synagogue.”
She was living, as we all were, in the euphoria of those days of Soviet Israeli friendship, as if the Messiah had come or something. She took hold of me and started introducing me all around, taking pride in it all, as if we were bound together - she be longed to me and I belonged to her. “I want you to meet this woman,” she would say proudly, “the minister from the new state of Israel.”
This was just the time that Count Bernadotte came out with his plan that the Negev should be cut away from Israel and, somewhere in our conversation, I mentioned in passing that whatever else happened my daughter, for one, would never let the Negev go-she was in a kibbutz in the Negev.
“You have a daughter? Where is she, I want to meet her,” she said. It happened that my daughter was there at the reception, so, turning to her entourage, Mrs. Molotov announced that she was going to find the Minister's daughter. Finally, walking through the crowded halls, we found her Luckily my daughter speaks Yiddish, even though she was born here, and in the conversation my daughter mentioned that she was a member of a kibbutz.
“How wonderful,” Mrs. Molotov said, “that is exactly what we used to do in our youth, in the Narodnaya Volya, the revolutionary movement. We would go out to the villages, go down to talk with the people about the revolution . . .”
Now my daughter knows something about the history of the revolution in Russia, and said quite firmly, “No, no, this is not at all the same thing- I am an actual member of the kibbutz, it is my home.” And she started bragging about it, how they don't have any private ownership, that everything belongs to the whole community, and so on.
Mrs. Molotov broke in, “Oh, no, no, that's not good-Stalin doesn't like that.” Their own collectivization, of course, when they had tried to put their peasants in Kolkhozes, had failed so miserably.
Well, by this time, the people around her, “taking care” of her in public, suggested that she should re turn to her guests back there in the holy of hol??es, the little room. So we went back, but in parting she turned to me and my daughter with tears in her eyes, and said, “May it be well with you-if it will be well with you, it will be well with all Jews of the world.”

Гораздо более интересная и приятная встреча произошла у меня на приеме у Молотова по случаю годовщины русской революции, на который всегда приглашаются все аккредитованные в Москве дипломаты. Послов принимал сам министр иностранных дел в отдельной комнате. После того, как я пожала руку Молотову, ко мне подошла его жена Полина. «Я так рада, что вижу вас наконец!» - сказала она с неподдельной теплотой, даже с волнением. И прибавила: «Я ведь говорю на идиш, знаете?»
- Вы еврейка? - спросила я с некоторым удивлением.
- Да! - ответила она на идиш. - Их бин а идише тохтер (я - дочь еврейского народа).
Мы беседовали довольно долго. Она знала, что произошло в синагоге, и сказала, как хорошо было, что мы туда пошли. «Евреи так хотели вас увидеть», - сказала она. Потом мы коснулись вопроса о Негеве, обсуждавшегося тогда в Объединенных Нациях. Я заметила, что не могу отдать его, потому что там живет моя дочь, и добавила, что Сарра находится со мной в Москве. «Я должна с ней познакомиться», - сказала госпожа Молотова. Тогда я представила ей Сарру и Яэль Намир; она стала говорить с ними об Израиле и задала Сарре множество вопросов о киббуцах - кто там живет, как они управляются. Она говорила с ними на идиш и пришла в восторг, когда Сарра ответила ей на том же языке. Когда Сарра объяснила, что в Ревивим все общее и что частной собственности нет, госпожа Молотова заметно смутилась. «Это неправильно, сказала она. - Люди не любят делиться всем. Даже Сталин против этого. Вам следовало бы ознакомиться с тем, что он об этом думает и пишет». Прежде чем вернуться к другим гостям, она обняла Сарру и сказала со слезами на глазах: «Всего вам хорошего. Если у вас все будет хорошо, все будет хорошо у всех евреев в мире».

28 января 1949 газета «Правда» публикует статью “Об одной антипатриотической группе театральных критиков“, в которой впервые используется устойчивое словосочетание «безродные космополиты». Вместе с продолжающимися арестами членов ЕАК (Еврейского Антифашистского Комитета) кампания борьбы с «космополитизмом» приобретает откровенно антисемитскую окраску и набирает обороты

Цитата из статьи:

“Перед нами не случайные отдельные ошибки, а система антипатриотических взглядов, наносящих ущерб развитию нашей литературы и искусства, система, которая должна быть разгромлена.
Не случайно безродные космополиты подвергают атакам искусство Художественного театра и Малого театра - нашей национальной гордости. Они пытаются подорвать доверие к их работе, когда эти лучшие в мире театры ставят пьесы на советские темы, раскрывают образы советских людей.
Первоочередная задача партийной критики - идейный разгром этой антипатриотической группы театральных критиков.”

Благодаря их участию в атомном проекте физикам удаётся отложить, а затем и отменить намеченное на конец января Всесоюзное совещание физиков. Тем самым удаётся предотвратить разгром их науки подобный разгрому генетики в 1948.

28 января 1949 СБ ООН принимает резолюцию с осуждением попыток Голландии восстановить колониальный контроль над Индонезией https://en.m.wikipedia.org/wiki/United_Nations_Security_Council_Resolution_67

У СЩА уникальный рычаг в виде Плана Маршалла, он используется для давления на Нидерланды и поддержки независимости Индонезии, которая под руководством диктатора Сукарно становится одной из первых освобождённых колоний.

A policy paper by the US National Security Council helped crystallize long-term American objectives in Southeast Asia, pointing out that “nineteenth century imperialism,” as practiced by the Dutch, was simply “no antidote to communism in the revolutionary colonial areas.” Dutch efforts to pacify the archipelago, the report added, were doomed to failure and were an economic drain on the United States and the ERP. Given the fact that the republic was “moderate” in character and had already demonstrated its staunch opposition to communism by suppressing a communist-led revolt in Madiun, East Java, in September 1948, the National Security Council recommended that the United States unequivocally support independence for Indonesia. It was a gamble, to be sure, but at that juncture it seemed one well worth risking. “The sympathetic encouragement of Asiatic nationalism is bound to be a rough passage,” the report concluded, “but it is the only channel lying between polarization and Stalinization. It is only by following this difficult course that we can hope to facilitate, in collaboration with like-minded nations, the development of an effective counterforce to communism in the Far East, leading eventually to the emergence of S[outh] E[ast] A[sia] as an integral part of the free world, contributing spontaneously and fully to our welfare and security.”

image Click to view

31 января 1949 выходит пропагандистский мультфильм “Meet King Joe”, изготовленный христианским Университетом Хардинга в Арканзасе на деньги Альфреда Слоана, главы General Motors. Фильм доступно объясняет, почему американский рабочий - король рабочих всего мира.

Через 70 лет под ударами глобализации и автоматизации самооценка рабочих в американской глубинке несколько поменяется. В Арканзасе 62% голосов за Трумэна в 1948 превратятся в 61% голосов за Трампа в 2016.

31 января 1949 китайские коммунисты одерживают ключевую победу в Гражданской войне (Пекин-Тяньцзиньской операции) и без боя входят в Пекин. В тот же день с Мао Дзэдуном встречается делегация ЦК КПСС во главе с Анастасом Микояном.

Из секретного доклада Микояна в Президиум ЦК:

“В Китай я направился под фамилией Андреев и так и подписывал телеграммы, адресуя их на вымышленную фамилию Филиппова. Сделано это было по инициативе Сталина на случай, если бы из Китая просочилась информация о моем пребывании там. <...>
Мао Цзэдун все время говорил, что они, ЦК КПК, ждут указаний и руководства от нашего ЦК. Я ему отвечал, что ЦК нашей партии не может вмешиваться в деятельность ЦК Коммунистической партии Китая, не может давать никаких указаний, не может руководить Компартией Китая. Каждая из наших партий самостоятельна, мы можем давать только советы, когда нас об этом попросят, но указаний давать не можем.
Мао Цзэдун упорствовал, заявлял, что ждет указаний и руководства от нашего ЦК, так как у них еще мало опыта, нарочито принижал свою роль, свое значение как руководителя и как теоретика партии, говорил, что он только ученик Сталина, что он не придает значения своим теоретическим работам, так как ничего нового в марксизм он не внес и проч.
Это, я думаю, восточная манера проявления скромности, но это не соответствует тому, что на деле Мао Цзэдун собой представляет и что он о себе думает. <...>
Подняв бокал за здоровье товарища Сталина, он подчеркнул, что в основе теперешних побед китайской революции лежит учение Ленина-Сталина и что Сталин не только учитель народов СССР, но и учитель китайского народа и народов всего мира. О себе Мао Цзэдун сказал, что он ученик Сталина и не придает значения своим теоретическим работам, что они только претворяют в жизнь учение марксизма-ленинизма, ничем его не обогащая.
Более того, он лично послал на места строгую телеграмму, запрещающую называть его фамилию вместе с фамилиями Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, хотя об этом ему приходится спорить со своими ближайшими товарищами.”

31 января 1949 года, на третий день первого месяца по лунному календарю, делегация Политического бюро ЦК КПК из четырех человек во главе с посланником И. Сталина А. Микояном прибыла в деревню Сибопо, где были обсуждены вопросы с предстоящим визитом Мао Цзэдуна в СССР. Чтобы тепло встретить советскую делегацию был накрыт богатый стол.
По воспоминаниям охранника Мао Цзэдуна Ли Иньцяо, гости из Советского Союза привезли с собой огромное количество консервов и спиртное. А. Микоян был очень хорошо одет: кожаная куртка с круглым воротником, кожаная шапка цилиндрической формы - А. Микоян выглядел довольно представительно, а на рукавах верхней одежды Мао Цзэдуна были заплатки. В то время в деревне Сибопо выращивали только свиней и куриц, других продуктов не было, поэтому ничего не оставалось, как выловить рыбу из реки Хуто и приготовить блюдо из тушеной рыбы в соевом соусе.
Русские люди много пили, А. Микоян пил гаоляновую водку из стеклянного стакана, как простую воду, полстакана он мог запросто выпить за раз. Мао Цзэдун сразу краснел после спиртного, Чжу Дэ в то время не мог пить из-за ларингита, Жэнь Биши тоже не пил из-за повышенного давления, Лю Шаоци мог лишь пить маленькими рюмками водку. Чжоу Эньлай пил больше всех среди китайских руководителей, однако, не залпом, как А. Микоян.
Стояла радостная атмосфера, однако, по мнению Ли Иньцяо, Мао Цзэдуну не нравилось, что советские люди в чем-то были успешнее, даже в вопросе питья спиртного. Мао Цзэдун сразу же предложил отведать китайские блюда: «Попробуйте нашу рыбу из реки Хуто». Он, смеясь, сказал: «Я верю, что китайская медицина и кулинария - это два больших вклада Китая в мир».

война, Китай, #israel, история

Previous post Next post