Глава 1. На сколько фронтов воевать. Часть 12.

Jul 19, 2014 22:33

Оригинал взят у pashi4borovsky в Глава 1. На сколько фронтов воевать. Часть 12.


Укрощение старого боевого коня.
И тем не менее Черчилль этого не сделал. Почему? Есть основания полагать, что «старого боевого коня», как тот ни лягался, опытные ковбои сумели удержать в узде анти-гитлеровской коалиции. Причем решающую точку в этом деле поставили почти в последний момент.
  Последние два дня перед началом гитлеровской агрессии против СССР британский премьер провел за городом. Здесь он подготовил официальное заявление по поводу предстоящего нападения Германии, с которым запланировал выступить вечером в субботу 21 июня. Но что именно Черчилль хотел сказать в том заявлении, осталось неизвестным, ибо днем 21 июня от своего намерения он отказался.
  Есть основания полагать, что причиной отказа стал визит в субботу посла США в Англии Д. Вайнанта (Уайнанта), передавшего Черчиллю послание президента Рузвельта:


«Американский посол, проводивший уик-энд у меня, привез ответ президента на мое послание. Президент обещал, что, если немцы нападут на Россию, он немедленно публично поддержит «любое заявление, которое может сделать премьер-министр, приветствуя Россию как союзника». Уайнант передал устно это важное заверение».
(Черчилль У. Вторая мировая война. - М.: Воениздат, 1991, с.167-168.)
  Из всего послания американского президента Черчилль смог привести лишь короткую фразу, где Рузвельт фактически требовал от него публичного заявления, объявляющего Советскую Россию союзником Англии в войне с Гитлером. Да, когда сейчас все знают, что четыре года войны существовала могущественная антигитлеровская коалиция, такое заявление выглядит абсолютно естественным. Но процитированный выше фрагмент оказался единственным момент послания, что Черчилль смог сообщить читателям. Ибо причину, по которой Рузвельт его требовал, Черчилль не сообщил бы даже под пыткой.
  Внимательный читатель уже наверняка заметил, что цели, которые преследовали главы двух великих англосаксонских держав в отношении Советского Союза, были совершенно противоположными. Воюющий с Гитлером Черчилль вознамерился со дня на день нанести удар по СССР, а нейтральный пока Рузвельт страстно желал видеть Англию его (СССР) союзником! Воевать с СССР и быть его союзником - вещи несовместимые. То есть позиции Черчилля и Рузвельта в фундаментальном вопросе, который решал судьбу мира, оказались диаметрально противоположными. Для Рузвельта же необходимость сделать Англию союзником СССР в тот момент была такова, что потребовала от его друга, американского посла в Англии Д. Вайнанта, совершить настоящий подвиг.
  Вайнант был известен не только как личный друг и надежный соратник Рузвельта, но и слыл также человеком, симпатизирующим Советскому Союзу. Незадолго до германской агрессии против СССР его вызвали в Вашингтон. После кратковременного пребывания у себя на родине он получил приказ срочно вылететь обратно в Лондон.
  Ранним утром 20 июня 1941 года четырехмоторный бомбардировщик с Вайнантом на борту в качестве пассажира взлетел и взял курс на Британские острова. Но лишь только самолет пересек береговую черту, как вышел из строя один из его двигателей. Лететь аварийным самолетом дальше, через весь океан, было близко к самоубийству, поэтому командир корабля, военный летчик, справедливо предложил Вайнанту вернуться обратно. Но посол, сугубо гражданский чиновник, приказал продолжить полет. Вайнант не стал терять на смену самолета даже несколько часов, потому что вез срочное личное послание от президента Рузвельта премьер-министру Черчиллю, которое сам должен был тому передать.(Верховский Я. Г., Тырмос В. И. Сталин. Тайный «Сценарий» начала войны.- М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. С.471.Тут сразу возникает вопрос - если послание срочное, то зачем его почти сутки везти аварийным самолетом через океан, вместо того чтобы передать шифром по радио? Или, что еще надежней, телеграфом по трансатлантическому кабелю? Уже через 2-3 часа после дешифровки в Лондоне помощник Вайнанта вручил бы его лично Черчиллю. Выигрыш во времени составлял часов двадцать, и самое главное, не надо было рисковать жизнью людей. Стоит напомнить, что американцы буквально тычут всем в глаза своим якобы уважением к ценности человека и стремлением беречь жизни своих граждан.
  Но в Белом Доме именно на это пойти не рискнули. Ибо сообщение было столь секретным, что его не доверили не только глазам шифровальщиков и прочих допущенным к секретам чиновников. Текст послания не доверили даже бумаге: преданый Рузвельту человек держал его в голове и передал утром 21-го июня Черчиллю УСТНО. (Там же.) Поступить так могли только потому, что в послании содержалось что-то из ряда вон выходящее. Прочесть весь ответ Рузвельта, переданный Вайнантом, нельзя до сих пор. За исключением усеченной фразы, Черчилль из текста послания не привел ничего, и это было максимумом того, что он мог сделать. Сейчас уже рассекречено много из того, что казалось бы, не лезет ни в какие ворота. Недавно стал известен сенсационный план Черчилля, разработанный в мае 1945-го, начать войну против СССР летом того же года. Операция под кодовым названием «Немыслимое» (вот уж действительно точное название!) должна была начаться 1 июля 1945 года. (Ржешевский О. А. Секретные военные планы У. Черчилля против СССР в мае 1945 г.) Но ключевые моменты мая-июня 1941-го - сговор с Гитлером и настоящие обстоятельства отношений Черчилля и Рузвельта - тщательно скрываются до сих пор. (О планах бомбежки Баку в июне 41-го Черчиль в своих воспоминаниях также не обмолвился ни словом).
  Вывод из этих фактов и соображений очевиден. Когда Черчилль со своей командой, спасая Британскую империю, попытался выйти из войны с Германией путем удара по СССР, на него сильнейшим образом надавили. Надавили Рузвельт со Сталиным, причем роль тарана тут выполнил именно Рузвельт. Полагаю, в ультимативной форме от Черчилля потребовали отказаться от нападения на СССР. Видимо, полностью ответ Рузвельта мы никогда не узнаем. Он окончательно исчез со смертью указанных действующих лиц - Черчилля, Рузвельта и его соратника Вайнанта. Причем не исключено, что последнему именно этот поступок стоил жизни. В 1947 году, когда не только самого Рузвельта, но и его политический курс в отношении СССР уже похоронили, а Черчилль оказался на побегушках у американских ястребов, Д. Вайнант был обвинен пресловутой «Комиссией по расследованию антиамериканской деятельности» в этой самой деятельности (формально - по другому поводу) и покончил жизнь самоубийством. (Бесси Альва. Инквизиция в раю. - М.: Искусство, 1968.) Но тогда, в 1941 году, у президента США было достаточно способов, чтобы взять Черчилля, прошу прощения, за яйца, без применения военной силы. Достаточно указать, что снабжение Британских островов в основном шло из США, через США или вблизи берегов США. А если б Черчилль рискнул обойтись без американских техники, продуктов и сырья, то тридцати советских дивизий ( включая девять бронетанковых) на границе с Ираном с избытком хватило бы, чтобы в дополнение к этому лишить англичан еще и ближневосточной нефти.
  Впрочем, можно было и не искать за тридевять земель кощееву смерть. В Англии шпионов, трусов и предателей в военное время обычно вешали. Противники Черчилля, которых в Англии было немало, вполне могли с помощью «доброжелателей» из США и СССР «выкатить» факт его сговора с врагом и, следовательно, предательства во время войны. Особенно убойной, как предположил Ю. Мухин, могла стать договоренность партнеров бомбить мирное население и гражданские объекты друг друга. Такой договорчик вполне тянул на виселицу. Поскольку Сталин был в курсе сверхсекретных мероприятий Черчилля о подготовке ударов по Баку, то ему наверняка были известны и подробности сговора с Гессом. И сможешь ли объяснить рядовым британцам, что жестокие бомбардировки жилых кварталов английских городов люфтваффе им были выгодны, а теперь к этим прелестям надо еще добавить и войну с СССР? Пока они осознают, что Гитлер теперь друг, а Рузвельт - враг, Черчилля вполне успели бы вздернуть на виселице.
  Тяжесть этих проблем, очевидно, и не позволила ему полностью осуществить задуманное. Хотя определенный вред Советскому Союзу он все же сумел нанести. Вместо того, чтобы сразу сосредотачивать все силы против Германии, СССР был вынужден часть их отвлекать на южные границы, где бряцали оружием англичане. И в последствие он пакостил Советскому Союзу, как мог, почти всю войну.
  Сам же Черчилль, не сумев отбиться от гибельного для его империи союза с СССР и будучи не в состоянии противостоять нажиму Рузвельта, продержался недолго. Уже в августе 1941 года его вынудили заключить с Соединеными Штатами Атлантическую хартию, которая сыграла роковую роль в судьбе Британской империи.
  И хотя практически всю войну между ним и Рузвельтом шла жесточайшая борьба за то, кто после войны фактически станет ее контролировать, Черчилль и сама империя были обречены. Сын Ф. Д. Рузвельта Эллиот, выполняя функции президентского адъютанта на встречах с Черчиллем, видел эту схватку своими глазами и хорошо отразил ее в своей книге. Наблюдая постоянные стычки отца с главой британского правительства, Эллиот с тем большим удивлением рассказывает о совершенно иной атмосфере личной встречи И. Сталина и Ф. Рузвельта. Исключительно доброжелательный интерес друг к другу, искреннее взаимное уважение. А между ними как задиристый петушок, наскакивая то на одного, то на другого, но каждый раз получая отлуп, мечется Черчилль.
  Еще большее удивление Эллиота и его читателя вызывает нахождение взаимоприемлемых решений главой капиталистов и вождем коммунистов почти в любых сложных международных вопросах! Полная противоположность тому, как Рузвельт буквально выкручивал руки классово близкому Черчиллю, заставляя его делать уступку за уступкой в судьбоносных для британской и французской империй вопросах! Незадолго до Тегеранской конференции Эллиот, выражая опасения насчет того, что может помешать личному контакту глав СССР и США, заметил отцу:

«- К тому же он [Сталин - Г. С.], должно быть, несколько опасается.
  - Опасается? Чего?
  - Скажем, того, что вы с Черчиллем объединитесь против него или чего-нибудь в этом роде.
Отец усмехнулся.
  - Я подозреваю, что русские довольно хорошо осведомлены о том, какие мы «друзья» с Уинстоном. - сказал он несколько загадочным тоном».
(Рузвельт Э. Его глазами. - М.: "Издательство АСТ", 2003, с.158.)
  Да, Рузвельт-младший угадал ровно наоборот! Именно его отец был главном врагом Черчилля в деле, которому тот посвятил свою жизнь - деле сохранения Британской империи. И как Черчилль ни упирался, но все больше и больше уступал своему «другу» Франклину. Поэтому абсолютно точно подметил Ю. Мухин закономерность того, что якобы «победителя» в войне У. Черчилля сразу после победы над Германией в родной Британии выкинули из власти. (Мухин Ю. И. Путешествие из демократии в дерьмократию и дорога обратно, с.172.) Победив Гитлера, Черчилль проиграл дело Британской империи своим главным врагам - Рузвельту и Сталину.
  Этим обстоятельством так же объясняется и ненависть к Черчиллю германского фюрера Адольфа Гитлера. Для сравнения возьмем его отношение к личности главы СССР И.В. Сталина, врагу гораздо страшнее Черчилля, тем более что в конце концов Германия пала под ударами именно сталинской Красной Армии. Тем не менее, даже на пороге своей гибели Гитлер в приватном кругу никогда не выражался о нем не то чтобы неуважительно, а даже со злобой. Напротив, он говорил о нем с неизменным уважением.
  А вот Черчилль, которому ума, воли и упорства было также не занимать, в итоге заслужил от Гитлера следующую оценку:

«Если бы ему пришлось выбирать между Криппсом и Черчиллем, то такая слабовольная скотина, как Черчилль, который полдня пьянствует, ему все же во сто раз милее, чем Криппс; ведь такого человека, как Черчилль, который уже в силу своего возраста и неумеренного потребления табака и спиртного вот-вот впадет в маразм, все же следует опасаться меньше, чем Криппса - типичного интеллигента и салонного большевика. Черчилль в минуты просветления еще вполне способен осознать, что империя неминуемо распадется, продлись война еще 2-3 года».
(Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. - Смоленск: Русич, 1998, с.133.)
Именно так - слабовольная скотина, которая полдня пьянствует и находится на грани маразма. И это о человеке, который во время войны оказал Гитлеру столько услуг, да еще каких услуг! Чего стоит только его упорство перед Сталиным и Рузвельтом с задержкой открытия второго фронта в самом опасном для Гитлера месте - Нормандии. Или, к примеру, перерыв поставок по ленд-лизу через Мурманск в момент кульминации сражения под Сталинградом. Можно вспомнить и то, как Черчилль отдал на съедение гитлеровцам полярный конвой PQ-17. Заслуженно тянет на Рыцарский крест с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами сразу! Да и неужто Сталин был юношей в сравнении с Черчиллем (разница всего 4 года) или потреблял меньше алкоголя и никотина (вспомним хотя бы знаменитую сталинскую трубку и застолья на Ближней даче)?
  Злоба и раздражение Гитлера объясняются одним - Черчилль не смог выполнить свое ГЛАВНОЕ обязательство перед Гитлером. Все, что он потом для него сделал, оказалось мелочью в сравнении с тем, что он должен был сделать в интересах Германии и родной Британской империи в июне 1941 года. Но этим же, в свою очередь, объясняется и категорическая позиция Черчилля в вопросе суда над руководством нацистов и прежде всего - Гитлером. Всю войну Черчилль настаивал, чтобы главари Рейха вместе с фюрером были казнены без следствия и суда сразу же, как только их возьмут в плен. Если б Гитлер попал в руки англичан, то Черчилль казнил бы его сразу без всяких колебаний, о чем заявил еще в декабре 1942 года:
«В случае если Гитлер попадет к нам в руки, мы, несомненно, казним его».
Причем, вопреки здравому смыслу, Черчилль с соратниками настаивали, чтобы требование о немедленной казни Гитлера без суда было объявлено публично, на весь мир! Но ведь такое заявление однозначно усилило бы сопротивление немцев и увеличило потери союзников. Почему Черчилль делал такую, казалось бы, глупость? Потому что ему было что скрывать, в чем он сам и признался:
«Если допустить справедливый суд, то возникают разного рода осложнения».
Осложнения - это, в том числе, и сговор Черчилля с Гитлером. Не исключено, что на этом суде СССР и США не преминули бы предать его огласке, чтоб нанести еще один удар по Британской империи. Поэтому осуществить свое намерение Черчиллю не дали. Сталин и Рузвельт настояли на проведении открытого суда над элитой Третьего Рейха.
Уже после смерти Сталина, не смея укусить американцев и как бы вымещая на нем обиду и злость от упущенных возможностей, Черчилль написал в мемуарах:

«Война - это преимущественно список ошибок, но история вряд ли знает ошибку, равную той, которую допустили Сталин и коммунистические вожди, когда они отбросили все возможности на Балканах, и лениво выжидали надвигавшегося на Россию страшного нападения или были не способны понять что их ждет. До тех пор мы считали их расчетливыми эгоистами. В этот период они к тому же оказались простаками.
Сила, масса, мужество и выносливость матушки-России еще должны были быть брошены на весы, но если брать за критерий стратегию, политику, прозорливость и компетентность, то Сталин и его комиссары показали себя в тот момент совершенно недальновидными».
76. Черчилль о Сталине
Как мы видели, не такими уж простаками оказался Сталин с его комиссарами. Главные свои задачи в 1941 году: обеспечить своей стране один фронт борьбы, разъединив Германию и Японию, не допустить союза Англии с Германией и сделать США с Англией своими союзниками - они выполнили. Чем предопределили победу своей страны над смертельно опасным врагом.

Previous post Next post
Up