Сядем, братья, и восплачем

Jun 04, 2019 22:57



О «Витязе в тигровой шкуре» в переводе Заболоцкого

Сядем, братья, и восплачем о несчастном Тариэле!
Скорбь о нем копьем печали ранит сердце мне доселе.
Это древнее сказанье я, чье имя Руставели,
Нанизал, как цепь жемчужин, чтоб его стихами пели.

* * *
Кто два-три стишка скропает, тот, конечно, не творец.
Пусть себя он не считает покорителем сердец.
Ведь иной, придумав глупость, свяжет рифмою конец
И твердит, как мул упрямый: «Вот искусства образец!»

* * *
У влюбленного миджнура свой единственный закон:
Затаив свои страданья, о любимой грезит он.
Пламенеет он в разлуке, беспредельно исступлен,
Подчиняется смиренно той, в которую влюблен.

Тайну раненого сердца не откроет он другому,
Он любимую позорить не захочет по-пустому,
Он свои скрывает чувства, он к ее не ходит дому,
Он за счастье почитает эту сладкую истому.

«Витязь в тигровой шкуре»,
        Шота Руставели, пер. Н. Заболоцкого

Это древнее сказанье я, чьё имя неизвестно,
Сочиняю, чтобы горе воцарилось повсеместно.
Лили слёзы над стихами безутешная невеста,
Умник в ночь перед зачётом на страницы палимпсеста,

Казначей, скорбя сквозь зубы, отсчитал бы гонорар,
От рыданий книголюбов переполнилась Кура.
На пергамент для поэмы спустят шкуры с трёх отар
(Изуверствам грамотеев ужаснётся кулинар).

Неэпическим поэтам не пробиться в мастера.
Как в пергаменте рождённых, их пугает скрип пера.
Обдирает с неба звёзды самомнения гора,
Хоть для всех их сочинений хватит шкурки комара.

Так, иной сверстает гарик, стиснет рифмою конец
И всю жизнь по стадионам гастролирует, подлец.
Племенную рознь внушает чадам ветхого Отца.
Лишь осиновая пуля урезонит подлеца.

* * *
У влюблённого миджнура есть единственный закон:
Дать понять своей любимой, что влюблён, не должен он.
Должен убежать в пустыню он от той, в кого влюблён,
Об одном предмете думать там он будет, исступлён!

Был в Аравии когда-то витязь гордый, но понурый,
В самый лютый летний полдень гарцевал в тигровой шкуре.
В дальнем уголке пустыни в поселении миджнуров
Он, влюблённый безответно, укрощал свою натуру.

Как из мрамора ланиты и точёный подбородок,
Губы - лал, а зубы - перлы, бровь - гишера самородок,
Череп изнутри похож на драгоценную жеоду.
Вот бы cдали в дар ВСЕГЕИ эту странную породу!

Огораживали дюны непокрытый пыльный зал.
Дважды в день душевный лекарь в нём героев собирал.
- Я - миджнур, - скрипя зубами, безымянный гость признал.
Все вокруг взахлёб рыдали. Только тигр не рыдал.

…Чем ничтожней гонорары, тем писучее поэт,
Каждой строчкой укрепляет обвалившийся бюджет -
Три главы миджнур рыдает, если поступлений нет.
Возрожденья не дождётся канонический сонет.

Кто не жил, тот не оценит злоключения миджнуров,
Безответственно влюблённых укротителей натуры.
Глаз на милую не скосят, только «здрасте» буркнут хмуро.
С демографией не ладит эта книжная культура.

Николай Заболоцкий, Витязь в тигровой шкуре, Шота Руставели

Previous post Next post
Up