Э.Шеклтон - Юг! ГЛАВА I В МОРЕ УЭДДЕЛЛА

May 29, 2014 17:14


Я решил покинуть Южную Джорджию в районе 5 декабря и в свободное от окончательной подготовки время вновь и вновь просматривал планы нашего путешествия. Что приготовило нам море Уэдделла? Капитаны китобойных судов Южной Джорджии были готовы поделиться со мной своими знаниями о водах в которых они работали, и они подтвердили полученную ранее информацию о крайне тяжелой ледовой обстановке в этом секторе Антарктики и дали рекомендации, заслуживающие внимания.



Есть смысл кратко остановиться на некоторых соображениях, которые тревожили меня в то время и в последующие недели. Я знал, что в этом сезоне льды простираются далеко к северу, поэтому после консультаций с китобоями решил держать курс на группу Южных Сандвичевых островов, обогнуть Южные Туле, а затем идти далее на восток до пятнадцатого меридиана западной долготы и только потом продвигаться на юг. Китобои отметили, что пройти через льды в районе Южных Сандвичевых островов трудно. Они сказали мне, что часто даже летом видели льдины, вплотную подходящие к островам, и полагали, что экспедиции придется столкнуться с тяжелым паковым льдом на пути к морю Уэдделла. И что, пожалуй, самое благоприятное время пройти его - это конец февраля или даже начало марта. Китобои у Южных Сандвичевых островов просто разворачивались обратно, т.к. были хорошо знакомы с обстановкой. Их мнение побудило меня загрузить дополнительные запасы угля на тот случай, если на пути к Земле Котса понадобится больше топлива.

Я надеялся, что переход к востоку до пятнадцатого меридиана даст нам возможность достигнуть Земли Котса по чистой воде и, в итоге, достичь залива Ванселя, где Фильхнер сделал попытку высадки в 1912 году. Однако два соображения не давали мне покоя на данном этапе. С одной стороны были веские причины для того, чтобы Эндьюранс зимовал в море Уэдделла, но найти безопасную гавань может оказаться очень трудно. С другой стороны, если безопасная гавань не будет найдена, судно должно зимовать в Южной Джорджии. Мне казалось бессмысленным пока думать о путешествии через континент в первое же лето, так как сезон был далеко не рядовым, а ледовые условия крайне неблагоприятными. Помятуя о возможности зимовки судна во льдах, мы запаслись в Южной Джорджии дополнительной теплой одеждой.

Кроме прочего, меня также волновал еще один вопрос - численность береговой партии. Если корабль отправится на зимовку или если окажется вдали от зимней базы, то после того, как будет построена хижина и сгружены запасы, было бы предпочтительней иметь на берегу небольшую, тщательно отобранную группу людей. Эти люди смогут приступить к организации забросок и делать небольшие путешествия на собачьих упряжках, подготавливая их для длительного путешествия следующей весной. Большая часть научного персонала будет жить на борту корабля, где они смогут делать свою работу в сравнительно комфортных условиях. Если понадобится, они смогут совершать короткие вылазки, используя «Эндьюранс» в качестве базы. Все эти планы основывались на предположении, что найти место под организацию зимней базы, вероятно, будет трудно. Если же безопасная база будет организована на континенте, я буду придерживаться первоначальной программы, одна партия пойдет на Юг, другая на запад вдоль побережья моря Уэдделла к Земле Грэхама и еще одна на восток, в сторону Земли Эндерби.

Мы до мелочей проработали все детали предстоящего путешествия. Загруженность санных упряжек была результатом тщательно продуманных и проведенных экспериментов. Собаки после планировавшихся тренировок будут в состоянии проходить от пятнадцати до двадцати миль в день с загруженными санями. Трансконтинентальное путешествие, при таком раскладе, должно занять 120 дней, если только не вмешаются непредвиденные обстоятельства. Мы мечтали о том дне, когда начнем это путешествие, последнее великое приключение в истории Южных Полярных исследований, но осознавание предстоящих сложностей, что разделяли нас и нашу отправную точку, охлаждало наше нетерпение. Все зависело от точки высадки. Если мы сможем достичь базы Фильхнера, то не было причин, из-за которых группе опытных людей не перезимовать там в безопасности. Но море Уэдделла славится своей негостеприимностью и мы знали, что его нрав против нас. Вообще говоря, с точки зрения стороннего наблюдателя, условия в море Уэдделла неблагоприятны по определению. Ветра относительно слабые, а, следовательно, новый лед может сформироваться даже летом. Отсутствие сильных ветров, как следствие, позволяет льду объединяться в статические массы. Затем эта огромная масса льда движется вдоль берега с востока на запад под влиянием течений и заполняет бухту моря Уэдделла по мере продвижения на север как огромный полукруг. Часть льда описывает почти полный круг и в плохой сезон сохраняется, в итоге, напротив Южных Сандвичевых островов. Сильные течения, сжимающие массы льда у берегов, создают мощное давление, пожалуй, самое большое, которое можно встретить в Антарктике. Это давление может и меньше, чем в перегруженных районах Северного Полярного бассейна, но, по крайней мере, столь же серьезное, и я склонен думать, что сравнение будет не в пользу Арктики. Все эти соображения, естественно, повлияли на наши планы в части прохождения паковых льдов и поиска безопасной гавани на континентальном побережье.

Наступил день отплытия. Я отдал приказ поднять якорь в 8.45 утра 5 декабря 1914 года, и лязг лебедки оборвал нашу последнюю связь с цивилизацией. Утро было тоскливым и пасмурным, с порывами снега и дождя, но зато зажглись огни «Эндьюранс». Долгие дни подготовки были закончены, впереди ждало приключение.

Мы надеялись, что до нашего отплытия какой-нибудь пароход с севера принесет новости о войне и, возможно, письма из дома. Корабль прибыл вечером 4-го, но ни писем, ни свежих новостей он не привез. Капитан и команда были решительно настроены пронемецки, и поэтому якобы “новости”, которые они рассказали, были сплошь не в пользу британцев и французов. Мы были бы рады получить последние известия от более дружественного источника. И лишь через полтора года мы узнали, что пароход «Гарпун», который доставил для нас почту, пришвартовался в Грютвикине всего через два часа после нашего отплытия.

«Эндьюранс» шел на юг, ныряя в набегающие с юго-запада волны. Первую половину дня шел моросящий дождь, но позже погода прояснилась, и открылся замечательный вид на исчезающее вдали побережье Южной Джорджии. Мы сменили курс на юго-восток. Он был проложен так, чтобы вначале отойти от острова, а затем повернуть в направлении Южных Туле группы Сандвичевых островов. В течение дня ветер свежел, были подняты паруса и одновременно зарифлен фок (убран нижний парус), дабы была возможность наблюдать за тем, что впереди, у нас не было желания нарваться на “гроулер”, эти предательские притопленные глыбы льда. Корабль был очень устойчив в волнующемся море, но выглядел, естественно, не так красиво, как после отчаливания от берегов Англии четырьмя месяцами раннее. Мы загрузили в Грютвикине дополнительные запасы угля, и они хранились на палубе, что значительно затрудняло по ней передвижение. Плотнику даже пришлось построить временный настил от полуюта к рубке. Помимо этого мы взяли на борт тонну китового мяса для собак. Его большие куски висели на вантах вне досягаемости, но зато в поле зрения собак, и как только «Эндьюранс» попадал в кильевую или боковую качку, они дружно смотрели на них своими волчьими глаза в надежде на случайную добычу.

Я был очень доволен собаками, которых мы разместили на корабле в наиболее удобных местах, которые только смогли для них подыскать. Они были в отличном состоянии, и я чувствовал, что экспедиция имела прекрасную поддержку. Это большие, крепкие животные, обладающие выносливостью и силой, и если они будут тянуть наши сани в таком же состоянии как сейчас, то все будет прекрасно. Ответственные за собак делали свою работу с энтузиазмом, они тщательно изучали характер и привычки своих подопечных, что со временем должно было дать хороший эффект.

В течение 6 декабря «Эндьюранс» значительно продвинулся на юго-восток. Ночью усилился северный ветер и вызвал высокие попутные волны. Погода стояла туманной, мы прошли мимо двух айсбергов, нескольких гроулеров и многочисленных небольших льдин. Персонал и члены экипажа занимались обычной рутиной. Вокруг корабля кружило много птиц, мы видели капских голубей, китовых птиц, крачек, буревестников, темных и странствующих альбатросов. Курс лежал в пролив между островом Сандерса и островом Candlemas (русского названия острова нет). 7 декабря принесло первое испытание. В шесть часов утра, море, обычно зеленоватого оттенка, вдруг стало цвета индиго. Корабль по-прежнему  имел хороший ход, часть членов научной команды занималась переноской угля с палубы в бункер (хранилище угля на корабле). В начале второй половины дня показались острова Сандерса и Candlemas и в 6 вечера «Эндьюранс» прошел между ними. По наблюдениям Уорсли (Фрэнк Уорсли - капитан) остров Сандерса был, примерно, на три мили восточнее и пять миль севернее, нежели указано на картах. Большое количество айсбергов, в основном правильной геометрической формы, плавало к западу от островов, мы обратили внимание на то, что многие из них имели желтый оттенок из-за диатомовых водорослей. У одного айсберга по бокам были большие красно-коричневые пятна. Такое количество айсбергов вызывало понятные опасения и сразу же после прохождения между островами мы столкнулись с дрейфующим льдом. Все паруса были убраны и мы медленно пошли на двигателе. Два часа спустя, в пятнадцати милях к северо-востоку от острова Сандерса «Эндьюранс» столкнулся со сплошным поясом тяжелого пакового льда, с полмили шириной, простирающимся на север и юг. За ним была чистая вода, но сильное юго-западное волнение делало пак непроходимым в этом месте. Это было неожиданно. В полдень мы находились на широте 57°26’ градусов и я не ожидал встретить паковый лед настолько далеко к северу, по сообщениям китобоев он простирался не далее Южных Туле.

К ночи ситуация осложнилась. Мы вошли в пак в надежде достигнуть за ним открытой воды, но с наступлением темноты обнаружили, что находились в полынье, которая становилась все меньше и меньше. Лед вокруг корабля шлифовало тяжелым волнением, и я с беспокойством наблюдал за признаками изменения ветра на восточный, который дал бы нам возможность двигаться в выбранном направлении. Мы с Уорсли провели на палубе всю ночь, маневрируя в паке. В 3 утра мы пошли на юг, воспользовавшись появившимися участками открытой воды, но встретили тяжелый, сжатый, скорее всего прошлогодний паковый лед. Затем пошли на северо-запад и увидели открытую воду на северо-востоке. Я направил «Эндьюранс» в этом направлении и на полной скорости мы вышли в чистую воду. Затем мы отправились на восток, надеясь на более благоприятную ледовую обстановку, и через пять часов блуждания смогли обойти пак и вновь поднять паруса. Это первое сражение со льдом было захватывающим. Глыбы льда и айсберги всех размеров вздымались и бились друг об друга в такт тяжелому юго-западному волнению. Несмотря на всю нашу осторожность «Эндьюранс» все равно налетел на одну из больших ледяных глыб, но двигатели были вовремя остановлены, и вреда это не причинило. В течение дня все было прекрасно. Волны разбивались по ту сторону огромных айсбергов, перехлестывая прямо через вершины этих ледяных утесов. Остров Сандерса лежал к югу и очертания  его скалистых берегов время от времени проглядывались сквозь туман клубящихся туч, донося утробный рокот прибоя, разбивающего о его ледяные гроты и звуки ломающегося под натиском волн пака, изящно вздымающегося в унисон с волнением моря.

Мы обогнули северный край пака при ясной погоде, сером небе и легком юго-западном бризе. Айсберги были многочисленны. Утром 9 декабря восточный бриз принес туманную погоду со снегом, и в 4.30 пополудни мы столкнулись с краем пакового льда на 58,27° градусов южной широты и 22,08° западной долготы. Это был обильно заснеженный прошлогодний лед вперемешку с еще более старым, он простирался с запада-юго-запада на восток-северо-восток. Мы вошли в него в 5 дня, но не смоги добиться существенного прогресса, и вышли из него в 7.40 вечера. Затем мы стали держаться курса восток-северо-восток и провели остаток ночи, огибая пак. В течение дня мы видели антарктических пингвинов и пингвинов Адели, а также несколько горбатых китов и финвалов. Отблески льда на западе указывали на наличие пака в этом направлении. После огибания пака мы держались курса 40 градусов на юго-восток и в полдень 10-го достигли 58,28° ЮШ и 20,28° ЗД. Наблюдения показали отклонение компаса на полтора градуса меньше, чем указано в картах. Я держал «Эндьюранс» на этом курсе до полуночи, когда мы вошли в зону разорванного льда, примерно в девяноста милях к юго-востоку от нашего полуденного положения. Этот лед оказался всего лишь краем скопления льда и продвижение замедлилось. Шли длинные восточные волны, дул слабый северный ветер, погода стояла замечательная. Многочисленные айсберги были вне зоны пакового льда.


«Эндьюранс» шел под паром сквозь разорванный лед до 8 утра 11-го декабря, когда мы вошли в пак на 59,46° ЮШ 18,22° ЗД. Мы могли бы пойти дальше на восток, но пак расширялся и в этом направлении, а попытка его обогнуть могла вынудить нас повернуть к северу. К тому же я хотел придерживаться общего направления к югу. За счет дополнительных запасов угля на борту «Эндьюранс» мы, конечно, могли позволить себе лишние мили, но не могли позволить себе тратить их без необходимости. Пак был легкопроходим и не представлял большой сложности на этом этапе. Чтобы воспользоваться северным ветром был поднят фок. Изредка корабль сталкивался с льдинами и даже получил несколько тяжелых ударов, но ничто не пострадало. Главной задачей было защитить гребной винт и руль. Если столкновение оказывалось неизбежным, вахтенный офицер отдавал команду в машинное отделение “малый назад” или “средний назад” и клал штурвал так, чтобы врезаться в льдину по касательной. Затем штурвал ставился к льдине, дабы отвести от нее гребной винт и корабль мог двигаться дальше. Уорсли, Уайлд (Фрэнк Уайлд - зам. руководителя экспедиции) и я с тремя офицерами дежурили по три часа, пока мы продвигались сквозь пак, кроме этого на палубе постоянно находились еще два офицера. Плотник смастерил на капитанском мостике шестифутовый деревянный семафор, позволяющий штурману указывать морякам и ученым в каком направлении и насколько крутить штурвал. Это устройство очень экономило время, а также позволяло не повышать голос. Мы шли сквозь разорванный пак весь день, и открывающееся по курсу зрелище не внушало особого оптимизма. На льдинах были замечены тюлени Уэдделла и крабоеды, но, тем не менее, мы не останавливались для пополнения запасов свежего мяса. Сейчас наиболее важным было двигаться вперед к нашей цели, причем настолько быстро, насколько это возможно, у меня были основания для беспокойства, и поэтому у нас должен был быть достаточный запас времени на тот случай, если ледовая обстановка ухудшится.

Утром 12 декабря мы по-прежнему шли сквозь разорванный пак, который позже местами стал толще. Небо было затянуто тучами, пошел небольшой снег. В 7 утра я отдал приказ поднять паруса, чтобы воспользоваться северным ветром, но пять часов спустя он сменился на западный. В полдень мы находились на 60,26° ЮШ и 17,58° ЗД, за последние 24 часа мы продвинулись только на 33 мили. Лед стал плотным и мы стали протискиваться сквозь узкие каналы и случайные участки открытой воды, довольно часто на траверзе (движение судна боком). Нас окружали антарктические и снежные буревестники, тайфунники, глупыши, белолобые крачки и пингвины Адели. Последние, завидев наш корабль, приходили в такое волнение, что это вызывало у находящихся на борту улыбки. Постоянная шутка была о том, что все Адели на льдинах знали Кларка (Кларк Селби - биолог), и когда он стоял за штурвалом, то утекали со всех ног, выкрикивая при этом “Кларк! Кларк!”, видимо очень негодуя и возмущаясь тем, что он никогда их не ждал и даже не спрашивал их мнения.

Этим вечером мы нашли несколько хороших проходов и продолжали идти на юг всю ночь и весь следующий день. Пак, насколько было видно, простирался во все стороны. Полуденные наблюдения показали, что за прошедшие сутки мы прошли 54 мили, прекрасный результат в таких условиях. Уайлд подстрелил на льдине молодого тюленя Росса и мы сманеврировали рядом с ним. Хадсона (Хуберт Хадсон - штурман) спустили вниз, он подхватил тюленя, и обоих втянули обратно. Тюлень был 4 фута и 9 дюймов длиной (1,5 м) и весил около девяноста фунтов (36 кг). Он оказался молодым самцом и выглядел очень  вкусным, но когда с него сняли шкуру и срезали жир, то каждому из 28 членов экипажа на завтрак досталось лишь по маленькому кусочку.  В его желудке были только амфиподы примерно в дюйм длиной, сходные с теми, что мы видели у китов в Грютвикине.

Продолжение...






Антарктида, «Эндьюранс», Шеклтон, море Уэдделла, the british antarctic expedition, Юг

Previous post Next post
Up