Чтобы помнили…

Aug 24, 2005 14:56


«…каждому из них полагалась отдельная могила. Хоронили в одежде, для тех времен это было много. Холмик южноуральской земли с деревянным крестом - вот и все, что заработано на службе национал-социалистической идее…

Шустрый частный автобусик везет меня через весь город - эту столицу удивительно красивого гостеприимного края. С собой у меня веник, совок и, конечно же, цветы. Путь мой идет на Лопатинское кладбище г. Уфы, в царство мертвых, ведь я - смотрительница мемориала умерших гражданских лиц и военнослужащих Германии и ее союзных стран. Захожу к ним: ой-ой-ой! Свалился тополь и перекрыл участок, трава буйно поднимается (место болотистое), засыпана листьями памятная доска, венгерский крест облупился. На кладбище мне одной явно не справиться, поэтому пойду за помощью: ведь здесь должна быть немецкая чистота и порядок.

…этот мемориал нужен нам - живым. Для воспитания чувства ответственности за свои дела на земле, для божественного понимания иллюзорности нашей жизни. Ведь в нашем обществе о них не принято вспоминать, это не просто давно забытые ушедшие от нас, а те, кто были нашими непримиримыми врагами. Война была закончена, но они были обречены на смерть в плену после закончившихся для них величайших битв на Земле, а ведь многие из них тогда были так молоды, а до войны у них были и любовь, и любимая работа, и веселые вечерние развлечения на улицах немецких городов…»

- Нина Фридриховна Исупова вздохнула, наконец-то наведя порядок в похоронном мемориале, и тронулась в обратный путь, домой. Вот уже больше 15 лет, как она ежегодно совершает этот путь вновь и вновь, наводя немецкую чистоту и порядок на кладбище, когда-то пребывавшем в крайне заброшенном состоянии. Мой читатель, тебе будет крайне интересно побеседовать ( а иногда и поспорить) с нами на некоторые малообсуждаемые, но присутствующие в нашей жизни вечные темы жизни и смерти. Жизни и смерти в плену, который всегда ужасен для нас, живых и свободных. Так уж распорядилось время, столкнув лбами наши народы, что нам, потомкам воевавших солдат, очень тяжело сохранять хладнокровие при обсуждении этих сложных тем. О условиях немецкого плена мы знаем очень много из отечественной историографии и литературы, но знаем ли о условиях советского? Давайте взглянем на ситуацию глазами свидетелей:

- Нина Фридриховна, как Вы стали смотрителем мемориала? Вы представляете родственников умерших?

- Сама я из поволжских немцев, родилась в г. Давлеканово и до 65 лет жила в Уфе, считаю Башкирию своей родиной, хотя с 2000 года Берлин и является моим постоянным местом жительства. С детства я живо интересовалась историей своего народа, а после окончания негласного общественного запрета на обсуждение немецкой темы я занялась практической деятельностью по уходу за захоронениями немецких военнопленных. Кроме того, работая в НИИ «Нефтемаш» с документацией, составленной немецкими специалистами при возведении ими в военные и послевоенные годы объектов оборонной и нефтехимической промышленности Башкирской АССР, я приобщилась и к германской технической культуре.

-Много ли хлопот доставляет уход за мемориалами?

- Что Вы! Сущие пустяки. Это, в первую очередь, покраска ограждений, скамеек, уход за мемориальной доской, чтобы не было на ней травы, листьев, каких-либо посторонних предметов. Я специально ежегодно весной приезжаю из Германии в Уфу, еду на обычном маршрутном такси на кладбище, везу с собой воду, мою кресты на могилах, слежу за оградой и летом нанимаю знакомых уфимцев для ежемесячного скашивания травы. Но уход требует все же некоторых сил, времени, и некоторых материальных затрат, и германская общественная мемориальная организация VDK (г.Кассель) иногда оказывает нам поддержку.

- Каково участие немецкого центра Республики Башкортостан “Wiedergeburt”, других общественных и государственных организаций в делах по уходу за мемориалами?

- С каждым годом общественный интерес к военной истории в Германии падает, и становится труднее убеждать германских соотечественников продолжать оказывать материальную поддержку нашим мемориальным делам. После окончания войны из памяти побежденных немцев практически вытравили какие-либо воспоминания о войне, в том числе о судьбе германских военнопленных. После падения Берлинской стены наблюдался некоторый всплеск общественного интереса к этой проблеме, который нашел некоторое понимание у россиян. Общественная организация VDK очень много сделала для благоустройства территорий захоронений военнопленных не только германской, но и Красной Армии на территории Германии, и я очень благодарна добросердечному отношению персонала организации к памяти жертв той ужасной войны. Кроме вышеуказанной организации, на территории России нам помогает Ассоциация «Военный мемориал» (г.Москва), собственностью которой являются все места военных захоронений и всё находящееся на них имущество. Без помощи их специалистов, особенно в организации эксгумирования, проведения генетической экспертизы останков военнослужащих, нам наверняка было бы очень трудно решать возникающие задачи. А центр немцев «Widergeburt» к мемориальным делам не имеет никакого отношения, т.к. у него совершенно другие задачи.

- Что Вам известно о бывших лагерях и захоронениях военнопленных и интернированных граждан Германии и союзных ей стран на территории нашей республики?

- Мне известны захоронения в следующих населенных пунктах:

г. Белорецк, г. Октябрьский пос. Ново-Шаламово, г. Аша (Челябинская обл., около 100 км от г.Уфа), село Ново-Болякино Стерлитамакского района, пос. Тимашево (г. Уфа), дер. Балаково Уфимского района, пос. Цементный (Ашинский район Челябинской обл., около 100 км от г.Уфа), г. Ишимбай. Всего на территории Республики Башкортостан, по моим сведениям, более 40 захоронений военнопленных. Благоустроены далеко не все, многие находятся в черте населенных пунктов (большинство кладбищ представляют собой дремучий лес, или в городах на их местах возведены жилые и производственные постройки, и многие даже не подозревают о таком соседстве). Как правило, захоронения относились к территории лагерей и рабочих батальонов системы ГУПВИ НКВД - МГБ СССР.

Иногда наша деятельность встречает непонятное противодействие, например, в 1999 г. на кладбище «Химзаводское» г. Аша был разрушен памятник на могиле деда Петера Хилда (руководитель группы немецких школьников - смотрителей кладбищ военнопленных в России). Но как правило, могу подтвердить самое благожелательное отношение российских властей к нашим проблемам:

- в Германии я как-то познакомилась с семьёй д-ра Юргена Люкса, разыскивающей в Башкирии могилу своей бабушки, Шарлотты Мааш, которая в 1945 г. была вывезена из г. Польнов (Померания) вместе со своей 16-летней дочерью Зигрид в Советсткую Россию и работала на лесоповале в деревне Куязы (30 км от г. Белорецк). Туда прибыло около 1000 женщин, но к зиме больше половины из них умерли, умерла и Шарлотта Мааш, а больная Зигрид была переведена в госпиталь г. Белорецк, а затем работала на лесосплаве в деревне Ново-Хасаново и немного на лесоповале в деревне Нукатово. Через 2 года её по состоянию здоровья отправили домой, в Германию. Впоследствии, захоронения перемещённых германских гражданских лиц в деревнях Ново-Хасаново, Нукатово, Куязы (Белорецкий район) были обустроены за счёт д-ра Юргена Люкса и администрации Белорецкого района. Люди из башкирских деревень встречали нас с таким пониманием, состраданием и человечностью (у меня есть видеозаписи этих встреч), что моё сердце и сейчас сжимается с благодарностью к ним, такую силу и красоту башкирского народа нельзя забыть! В местных газетах была размещена информация о приезде немецких граждан, о встречах и совместных работах (у меня сохранились эти статьи). В благодарность д-р Юрген Люкс (врач-дерматолог по профессии) подарил санаторию в с. Ассы (20 км от г. Белорецк) очень хорошие приборы для лечения кожных заболеваний.
В июле 1998 г. немецкие паломники посетили кладбище «Лопатино», а в сентября 1999 г. - австрийские. Уфа является привлекательным городом для посещающих её иностранцев и, как ни странно, захоронения военнопленных способоствуют притоку гостей в Башкирию и дальнейшим экономическим связям.

- Как Вы считаете, уместны ли сравнения (количественное и качественное) условий содержания советских и немецких военнопленных?

- Сравнивать вообще нельзя! Это совсем разные времена - война и мирное время. Питание всюду было неполноценным, а вот условия содержания…подумайте сами: в Германии зимой практически нулевая температура и каменные бараки, в России же - минус 40 градусов и деревянные бараки, промерзающие насквозь. Офицеры и генералы содержались в особых условиях в отдельных от рядового состава лагерях и спецобъектах, что порождало несвойственное германской армии классовое неравенство (ведь, как и всему германскому обществу 30-40-х гг., вермахту был присущ братский, корпоративный дух, даже питались офицеры и рядовые по единым нормам пищевого довольствия и в общих армейских столовых). Даже ношение воинских знаков отличия и различия было запрещено. После окончания войны развернулись массовые репрессии над военнопленными (во время войны они были приостановлены в пропагандистских целях - отсутствие репрессий служило стимулом к сдаче немецких военнослужащих в плен), отличительной чертой которых являлся закрытый характер и упрощенная процедура судопроизводства (отсутствие адвокатов, права на обжалование приговоров и т. д.), доказательством вины автоматически считались состояние в штатных списках воюющих частей, и признания, полученные после пыток в советских органах безопасности.

- В чём-то согласен с Вами, фрау Исупова, несправедливость существует со времён сотворения мира... Но считаю свои долгом поправить Вас по существу вопроса:
В эпоху тотальных войн плен трансформировался в один из аспектов ведущихся сражений. После капитуляции стран оси пушки Второй Мировой замолчали, и на первый взгляд война закончилась. Но ни для кого не секрет, что тут же началась новая, холодная война. Да, в создавшейся ситуации оказалось незавидным положение германских военнопленных. Но положение германских военнопленных в СССР всё-таки было относительно вполне сносным[1], оно опиралось на международные юридические соглашения [2], чем кардинально отличалось от положения советских военнопленных в Германии [3]. Скажите, о какой высокой немецкой культуре может идти речь даже при чтении директив германского военного командования: война ещё не началась, а уже планируются массовые убийства военнопленных (я имею в виду не указания Гитлера от 30 марта 1941 г., а директивы командования вермахта от 13 мая, 6 и 8 июня 1941 г. )? Воспоминания немецких ветеранов о варварском отношении к военнопленным [4] можно продолжать до безконечности... Невозможно читать эти свидетельства, не содрогаясь от ужаса и отвращения.

- Я также могу привести свидетельства немецких военнопленных о ужасах советского плена. Например, я лично знакома с  профессором Детлефом Крамером, бывшем в лагере военнопленных под г. Саратов. В апреле 1945 г. Д. Крамер, девятнадцатилетним юношей попал на фронт в Чехословакии. Он вскоре был пленён и за полгода прошёл пешком до саратовского лагеря, где затем работал на строительстве газопровода. Путь этот был нелёгким, главное - у него были крепкие ботинки. Целая обувь - это жизнь, а зарившихся на неё охотников было ох как много. В разорванной обуви и совсем босые люди люди быстро слабли, не могли идти дальше и падали на дороге. Колонна военнопленных проходила мимо, караульные солдаты никогда не расстреливали заключённых. Шедшие следом за колонной мальчишки расправлялись с ними сами, ведь колонны военнопленных встречали с ненавистью и злобой толпы людей.

И хотя из-за недостатка информации Крамер только после возвращения из плена, вернувшись домой, окончательно разобрался в том что собой представляла Германия в годы войны (хотя из неофициальных источников он знал о существовании концлагерей), что Германия хотела завоевать Советскую Россию, он тогда понимал, что столь неласково встречавшие их советские граждане имели право на ненависть и злобу. Многие потеряли близких в войне. Он оправдывал их жестокость и чувствовал себя виноватым.

Пройдя этот страшный период своей жизни, он вынес твёрдое убеждение, что никогда ни к кому ненависть и злоба не будет жить в его сердце. И сегодня, через полвека после окончания Второй Мировой войны, он дарит каждому встречному только мир, доброту и радость. В опубликованных им своих воспоминаниях он показывает, как человеческие отношения проявляются в нечеловеческих условиях. Опорой ему служили слова Ницше:

«Я это сделал» - говорит мне Сознание;

«Я не мог этого сделать» - говорит моя Гордость.

В конце концов Сознание уступает.

Это ощутил он на собственном опыте. Профессор Детлеф Крамер призывает немцев и русских объединиться против жестокости и варварства войны, которые они в идеологической слепоте причинили друг другу, забыв о справедливости и человечности.

Означает ли позиция профессора Крамера о прекращении пляски Германии под антироссийскую дудку,  окончании вражды в российско-германских отношениях, скажите пожалуйста, Германия  сейчас позитивно настроена к России?

Я очень надеюсь, что такое время настало!

22 декабря 2004 г.

_________________
Примечания:

[1] ...Из приказа НКО СССР от 2 января 1943 г. № 001 «Об упорядочении работы по эвакуации военнопленных с фронта»:
«...командирам частей до доставки в приёмные пункты УПВИ НКВД организовать питание военнопленных по нормам, утверждённым Постановлением СНК СССР № 18747874с от 1 июля 1941 г.
<...> Колоннам военнопленных придавать походные кухни, а суточный переход пеших колонн ограничить 25-30 км.
<...> При отправке военнопленных в тыл по железной дороге использовать эшелоны, освобождаемые из-под боевого состава, оборудованные нарами, печами, унитазами.»
[2] В СССР законодательство о военнопленных регламентировалось международными соглашениями, принятыми Царской Россией до октября 1915 г.  согласно Декрета СНК СССР «О признании всех международных конвенций о Красном Кресте» от 4 июня 1918 г. , Женевской конвенцией от 27 июля 1929 г. «Об обращении с военнопленными», ратифицированной ЦИК СССР 12 мая 1930 г. (ЦГАОР СССР, Ф. 9501, оп.5, ед. хран.7, л.22), Гаагской конвенцией от 18 октября 1907 г. «О законах и обычаях сухопутной войны», признанной в ноте НКИД СССР от 25 ноября 1941 г., в духе которых  1 июля 1941 г.  было издано «Положение о военнопленных», определяющее конкретные условия содержания в советском плену (ГА РФ, ф.9401сч, оп. 1а, д. 98, лл.135-137).
Присутствовал независимый контроль за содержанием военнопленных со стороны Международного Красного Креста и нейтральных стран-покровительниц. Также в Положении присутствовали основные женевские ограничения (приведение в исполнение смертного приговора не ранее чем через 3 мес. после сообщения о нем  державе-покровительнице, запрет содержания в тюрьмах и концлагерях без приговора суда, а также в карцерах и наказания ограничением в пище и т. д.).
[3] ...Фюрер на совещании высшего командного состава вермахта 30 марта1941 г.  заявил: «Политические комиссары являются основой большевизма в Красной Армии, носителями идеологии, враждебной национал-социализму, и не могут быть признаны солдатами. Поэтому, после пленения, их надо расстреливать»

...Из Директивы ОКВ от 13 мая 1941 г. «Об особой подсудности в районе «Барбаросса» и об особых мероприятиях войск»:
«п.5. Категорически запрещается содержать подозреваемых преступников под стражей с целью передачи их в суды после восстановления юрисдикции судов над гражданским населением данного района»
Из  Директивы Главной Ставки фюрера от 12 мая 1941 года «Обращение с захваченными в плен политическими и военными руcскими руководящими работниками»:
«Раздел I п.3. Политические руководители в войсках не считаются пленными и должны уничтожаться самое позднее в пересыльных лагерях. В тыл не эвакуируются.»

Из  Директивы ОКВ  от 6 июня 1941 г.   «О принципах снабжения в восточном пространстве»:
«На снабжение одеждой [особо] не рассчитывать. Поэтому особенно важно снимать с военнопленных годную обувь , и немедленно использовать всю пригодную одежду, белье, носки и т.д.»

Из  Директивы ОКВ  № 44822/41 от 6 июня 1941 г.   «Указания об обращении с политическими комиссарами»:
«Раздел I п.2. Комиссары в качестве солдат не признаются; никакая международно-правовая защита к ним не применяется. После произведенной сортировки их надлежит уничтожить.»

Дополнение от 8 июня 1941 г. к Директиве ОКВ от 6 июня 1941 г.   «Указания об обращении с политическими комиссарами»:
«Раздел I, п.2 Казнь политических комиссаров после их отбора из общей массы военнопленных в войсках вне зоны боевых действий, незаметно, по приказу офицера.»

...17 июля 1941 г. СССР в правительственной ноте, переданной Германии через Швецию, заявил, что присоединяется к Гаагской конвенции так же при условии взаимности. Однако эта нота была отклонена Германией. Более того, в тот же день был подписан и вступил в силу приказ Гестапо, предусматривавший уничтожение «всех советских военнопленных, которые были или могли быть опасны для национал-социализма»

...Из Директивы ОКВ от 8 сентября 1941 г. «Приказ о комиссарах»: «...Большевизм - смертельный враг национал-социалистической Германии. Впервые перед немецким солдатом стоит противник, обученный не только в солдатском, но и политическом смысле в духе большевизма. Борьба против национал-социализма вошла ему в плоть и кровь. Он ведёт её, используя любые средства: саботаж, подрывную пропаганду, поджог, убийство. Поэтому большевистский солдат потерял право на обращение с ним, как с истинным солдатом по Женевскому соглашению <...> Вооружённые силы должны при первой возможности освободиться от всех элементов среди военнопленных, в которых можно усматривать большевистские движущие силы».

...Из Директивы ОКХ от 8 октября 1941 г.: «...Советский Союз не присоединился к соглашению от 27 июля 1929 г. относительно обращения с военнопленными. Вследствие этого мы не обязаны предоставлять советским военнопленным снабжение, которое бы соответствовало этому соглашению как по количеству, так и по качеству».

...Из nриказа по 76-й пд № 665/41 от 11 октября 1941 г.:
«п.6: Необходимо применять для работ, связанных с опасностью для жизни, пленных и отдельных лиц из местного населения...»

...Из nриказа по 464-му пп  253-й пд от 20 октября 1941 г.:
«...Необходимо иметь в виду заминированную местность. Использование саперов не всегда возможно. Батальоны должны будут вести бой сами, не ожидая помощи. Я рекомендую для этого, как с успехом практиковалось в первом батальоне 464 ПП, использовать военнопленных... Всякое средство оправдывается, если необходимо быстро преодолеть местность.»

...Из директивы управления VIII военного округа (Бреслау) от  28 октября 1941 г. «О советских военнопленных»:
«п.2. Погребение советских военнопленных.
Советских военнопленных следует зарывать в землю раздетыми, завернутыми только в оберточную бумагу и без гробов. Гробами разрешается пользоваться только для перевозки...»

...Из приказа по 203-му  пп № 109 от 2 ноября 1941 г.:
«...Верховный главнокомандующий армией генерал-фельдмаршал Рундштедт приказал, чтобы в зоне боевых действий, «в целях сохранения германской крови, поиски мин и очистка минных полей производились русскими военнопленными. Это относится также и к германским минам»

...Из приказа по 60-й мотопехотной дивизии № 166/41:
«Русские солдаты и младшие командиры очень храбры в бою. Даже отдельная маленькая часть всегда принимает атаку. В связи с этим нельзя допускать человеческого отношения к пленным...»

...По указанию немецкого главного командования при транспортировке советских военнопленных практиковали вагоны для скота или открытые платформы, какие уж там унитазы для унтерменшей! Миллионы советских военнопленных пешими колоннами длиной более 100 км шли в сторону лагерей. Отстававших пристреливали, по мирным жителям, которые пытались передать пищу изголодавшимся пленным, так же открывали огонь. Не смотря на то, что начались заморозки и постоянно шёл снег, только в конце ноября 1941 г. была разрешена транспортировка в закрытых вагонах. Но существенных изменений это не принесло: во время движения им не давали еды, и в вагонах не было отопления. При таких условиях в начале декабря 1941 г. до 70% пленных погибло в дороге.
Следующая проблема состояла в том, что в конце пеших маршей, в большинстве случаев, вместо обустроенных концлагерей, их ждала просто обнесённая колючей проволокой территория. Отсутствовали и необходимые для выживания условия: бараки, отхожие места, медпункты. Начальник сети лагерей, как правило получал порядка 250 тонн колючей проволоки, но не брёвна для строительства помещений.

Из протокола совещания в Управлении по делам военнопленных при военных округах 23 декабря 1941 г.:
«...принять решение: провести экзекуцию всех русских военнопленных, которые в результате ранений, истощения и болезней были непригодны для использования на работах <...> По предложению начальника управления генерал-майора фон Гревенитца по этому вопросу высказались несколько присутствовавших офицеров, в том числе врачи, которые заявили, что таких военнопленных надо концентрировать в одном месте - лагере или лазарете и умерщвлять при помощи яда.»

...Из Директивы ОКВ 12 января 1942 г.«О клеймении русских военнопленных»:
«Ввиду того, что советские военнопленные при побегах большей частью снимают с себя опознавательные знаки и не могутбыть опознаны как военнопленные, в частности как советские военнопленные, приказываю: каждому советскому военнопленному  нанести ляписом клеймо на внутренней стороне левого предплечья»

...Из Директивы ОКВ  от 20 июля 1942-го «О клеймении военнопленных»:
«1) Советские военнопленные подлежат клеймению посредством особого долговременного знака.
2) Клеймо имеет форму острого угла примерно в 45 градусов с длиной сторон в 1 сантиметр, расположенного остриём кверху, и ставится на левой ягодице на расстоянии ладони от заднего прохода.Этот знак наносится посредством ланцета, имеющегося в любой воинской части. В качестве красящего вещества употребляется тушь. Выполнить это надлежит следующим образом: в порезы, нанесенные раскаленным ланцетом на поверхносrь натянутой кожи, ввести тушь...Так как в настоящее время еще нет достаточного опыта в отношении стойкости клеймения, то затем через определенные промежутки времени - по истечении 14 дней, четырех недель и через три месяца - следует проверить клеймо и в случае необходимости возобновить его.
3) Клеймение не является медицинским мероприятием...
6) Это мероприятие не должно препятствовать использова нию на работах. Поэтому клеймение военнопленных, занятых на работе, должно по возможности производиться по месту нахождения рабочих команд...»

[4] ...Из свидетельских показаний на Нюрнбергском процессе шофёра частей СС Пауль-Людвиг-Готлиба Вальдмана, допрошенного на предварительном следствии:
«Я работал шофером в различных лагерях, 2 мая 1945 г. был взят в плен. Могу рассказать, как проходили экзекуции(на гитлеровском жаргоне «экзекуция» означала смертную казнь - Авт.) пленных <...> От вокзала до лагеря (Заксенаузен - Авт.) русские военнопленные шли около одного километра. В лагере они оставлялись на одну ночь без питания. (фактически ждать военнопленным приходилось иногда четверо суток.- Авт.)
На следующий вечер их увозили на экзекуцию. Заключенных беспрерывно возили из внутреннего лагеря на трех грузовых машинах, одну из которых водил я. Внутренний лагерь от двора экзекуции был удален приблизительно на Р/4 километра. Сама экзекуция происходила в бараке, который незадолго до этого был оборудован для данной цели.
Одно помещение предназначалось для раздевания, другое для ожидания. В помещении играло радио, и довольно громко. Это делалось для того, чтобы заключенные не могли заранее догадаться, что их ожидает смерть. Из второго помещения они поодиночке шли через проход в маленькое отгороженное помещение, на полу которого была железная решетка, под решеткой был сделан сток. Как только военнопленного убивали, труп уносили два немецких заключенных, а решетка очищалась от крови. В этом небольшом помещении имелась щель приблизительно в 50 сантиметров. Военнопленный становился затылком к щели, и стрелок, находящийся за щелью, стрелял в него. Такое устройство практически не удовлетворяло, так как часто стрелок не попадал в пленного. Через восемь дней было оборудовано новое устройство. Военнопленного, так же как и раньше, ставили к стене, потом на его голову медленно опускали железную плиту. У военнопленного создавалось впечатление, будто хотят измерить его рост. В железной плите имелся ударник, который опускался и бил заключенногов затылок. Он падал замертво. Железная плита управлялась при помощи ножного рычага, который находился в углу этого помещения. Обслуживающий персонал был из зондеркоманды. По просьбе чиновников экзекуционной команды мне также приходилось обслуживать этот аппарат. Об этом я буду говорить ниже. Умерщвленные таким образом военнопленные сжигались в четырех передвижных крематориях, которые перевозились на прицепе автомашины. Мне приходилось беспрерывно! ездить из внутреннего лагеря в экзекуционный двор. За ночь я должен был сделать десять поездок с перерывом минут на десять. В этот перерыв я и был свидетелем исполнения экзекуций...»

Previous post Next post
Up