Так. Я предвижу, какая буря и какой вой поднимется здесь после этой моей статьи. НО! Други мои - свобода слова - она для всех. В том числе - и для таких, как я, а не только для нашей либеральной интиллихэнцыи)))) Так-то.
Скажу честно - "папашу Хэма" я не любила никогда, как и Джека Лондона. Не мои авторы! И всё тут. Да, Света на работе утверждает, что их надо в юности читать, а не сейчас. Честно пыталась. В юности. В старших классах школы и на младших курсах института. Вместе с Ремарком. Но если Ремарка я проглотила залпом - сначала "Время жить и время умирать", потом пошло одно за другим: "Три товарища", "На Западном фронте...", "Чёрный обелиск"...
То Хэмом я давилась, как чёрствой горбушкой всухомятку. Как и Джеком Лондоном. Откровенно говоря - читабельных вещей у Хемингуэя всего две - "Прощай, оружие!" и "По ком звонит колокол". Остальное можно смело выкидывать на помойку. Включая нобелевскую "Старик и море".
- Но он же её тридцать лет писал! - всплеснула руками мама, имея в виду пресловутый рыбацкий рассказик про дедушку, ловившего рыбку.
- Вот ему и дали премию за усидчивость. - ответила я, - В номинации "каменный зад".
Ну, не знаю.
Наша "окопная литература" - порождение Великой Отечественной и поколения писателей-фронтовиков. Бондарев, Астафьев, Виктор Некрасов, Евгений Носов, Валентин Распутин... На Западе этот жанр появился раньше - сразу после Первой Мировой, откуда пришло то самое "потерянное поколение" - отравленное ипритом и прострелянное шрапнелью. Сам термин "потерянное поколение" принадлежит Ремарку. А у нас в стране, стараниями "товарищей-большевиков" эту войну практически не знают. Хотя нет. Нашим родоначальником "окопной правды" можно считать Бабеля с его "Конармией", но это уже другая тема.
Итак, а по ком, собственно, колокол звонит? Вот что Хэму удалось точно передать - это бардак, царивший у республиканцев. На их стороне были коммунисты, социалисты, анархисты, ещё какие-то "исты"... всех мастей, стран и волостей - от русских до шведов, не считая, собственно, испанцев. А всё вместе это было "лебедь, рак да щука". Интербригадами командовал человек с психическим расстройством. Андре Марти был параноик и ему везде мерещились франкистские шпионы. Поэтому он своих расстреливал направо и налево. Анархисты могли в разгар боя оставить позиции потому, что им захотелось посмотреть корриду. А вопрос идти в атаку, или нет - решался голосованием. Весёлая была война! И почему-то в этом я Хэму верю. Ибо абсурдно. А в абсурд верить проще и легче, чем во что-то логичное и здравое.
Война в Испании была прообразом всех современных войн, когда сверхдержавы не сходились непосредственно один на один, а бились чужими силами, на чужой территории. Так, спустя 20 лет мы воевали со Штатами в Корее, а ещё 10 лет спустя - во Вьетнаме, а потом и в Афганистане. В той войне на роль сверхдержавы пробовалась гитлеровская Германия в качестве союзника Франко. Собственно, каудильо Франко - весьма посредственный выпускник Толедской пехотной академии, - и не был фашистом. в отличие от того же Муссолини. Его диктатура была диктатурой правого толка, в противоположность диктатурам в Германии, Италии и СССР - густо замешанным на дрожжах социализма. Вредная, всё-таки, идея.
Роберт Джордан в романе идёт взрывать мост, чтобы франкисты не смогли подтянуть подкрепление и наступление республиканцев имело успех. Но наступление республиканцев под Новасеррадой - это секрет полишинеля. Фалангисты подтянули войска и, не смотря на то, что Роберт, положив половину своих людей и погибнув под занавес сам, взорвал-таки мост - отразили наступление.
Роман о любви? О любви на войне? Скорее, о том, как вся жизнь спресовывается в три дня и три дня растягиваются длиной в жизнь.
А вообще - Хэм писал сказки. Сказки для больших мальчиков. Потому что мужчины, даже став лысыми, толстыми, с "сорок последним" номером ноги - всё равно остаются мальчиками. А мальчикам хочется подвигов. Которыми потом можно хвастаться. Как поймал "воооот такую рыбу". Или топтал снега Килиманджаро. И даже был на настоящей войне, но сама война должна быть ненастоящей. Такой, чтоб если и убили - то не насмерть. И чтоб над всем этим солнце всходило и праздник всегда с тобой.
А во время Второй Мировой, которая для нас Великая Отечественная - папа Хэм даже собирался одно время отправиться добровольцем в Красную Армию - сражаться в окопах Сталинграда. Но потом передумал. Вместо этого он героически плавал на своей яхте у берегов Кубы, пил при этом горькую и думал с пьяных глаз, что все немецкие Кригсмарине сплывутся его уничтожать, а он героически проткнёт их удочкой. Да. Вместо него под Сталинградом дрались другие писатели - Виктор Некрасов и Юрий Бондарев. И даже книги написали. Да. "Горячий снег" Сталинграда мало напоминает снега Килиманджаро. Зато наш папа Хэм освобождал Париж. Ага. Вошёл с группкой французских партизан-маки в почти освобождённый американцами город и тут же ломанулся в "Гранд-Отель", где засел в баре и неделю отмечал это событие. Закончилось всё тем, что французские товарищи, при помощи американских союзников, загрузили пьяного гения в самолёт и спровадили от греха подальше. В окопах Сталинграда такой номер бы не прокатил. По той простой причине, что всё, что могло гореть, там сгорело в самом начале, когда город начали бомбить, а потом горело то, что гореть не могло по определению. И стоять надо было насмерть.
Вот так индианы джонсы и рождаются. Причём тут это? А наш "великий копатель" тоже занимался чем угодно, только не настоящим делом. Если уж миннесотскому археологу из пресловутой киносаги так припекло сражаться с нацистами - то вместо того, чтобы лазать по египетским пирамидам и воевать с мумиями - ехал бы в захлёбывающуюся в крови Испанию. По времени - эти события совпадают. Так ведь нет. Ну, не знаю, как у кого - а у меня именно такие параллели возникают. И я вполне допускаю, что доживи киношный герой Харрисона Форда до преклонных лет - кончил бы он, как Хэм - умер от алкоголизма.