Татьяна Толстая,в своей книге "Кысь",тоже приводит пример медернизатора Федора Кузмича,слава ему, главного мурзы города "Федор-Кузмичьска".
Эка! Ну-ка, поди ж тут разбери, что куда закаплет. Да, много всяких слов знает Федор Кузьмич, слава ему. Дак на то он и поэт. Работа не из легких. "Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды", - говорит Федор Кузьмич. Это он ради нас так изводится. А ведь у него и помимо того дел невпроворот. Говорят, надумал он из дерева кривую палицу резать да в дугу ее гнуть, а называть ее велено будет коромыслом. Нам все равно, хозяин - барин, можно и коромыслом, а зачем, почему, - не наше дело. И носить на той дуге жбаны с водою, чтоб руки не оттягивало. Может, к весне кому эти коромысла в Складе и выдадут. Спервоначалу санитарам, не к ночи будь помянуты, после - мурзам, а там, глядишь, и нам перепадет. А уж весна на носу. Ручьи побегут, цветики пойдут, красные девушки сарафаны наденут... Размечтаешься! Вот и Федор Кузьмич сочинил:
О весна без конца и без краю! Без конца и без краю мечта! Узнаю тебя, жизнь, принимаю, И приветствую звоном щита!
Только почему "звоном щита". Ведь щит-то для указов - деревянный. Ежели когда приколачиваешь указ о дорожной повинности, али чтоб не смели самочинно сани ладить, али у кого недоимки, - мало мышиного мяса сдал, к примеру, - али Складской День в который раз переносят, - то щит не звенит, а глухо так побрякивает. Дак ведь ему закон не писан, Федору Кузьмичу-то, слава ему. Он ведь сам-то про себя что говорит: "Гордись, - говорит, - таков и ты, поэт, и для тебя закона нет". Так не нам же ему и указывать.
главного мурзы города "Федор-Кузмичьска".
Эка! Ну-ка, поди ж тут разбери, что куда закаплет. Да, много всяких
слов знает Федор Кузьмич, слава ему. Дак на то он и поэт. Работа не из
легких. "Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды", - говорит
Федор Кузьмич. Это он ради нас так изводится. А ведь у него и помимо того
дел невпроворот.
Говорят, надумал он из дерева кривую палицу резать да в дугу ее гнуть,
а называть ее велено будет коромыслом. Нам все равно, хозяин - барин, можно
и коромыслом, а зачем, почему, - не наше дело. И носить на той дуге жбаны с
водою, чтоб руки не оттягивало. Может, к весне кому эти коромысла в Складе и
выдадут. Спервоначалу санитарам, не к ночи будь помянуты, после - мурзам, а
там, глядишь, и нам перепадет. А уж весна на носу. Ручьи побегут, цветики
пойдут, красные девушки сарафаны наденут... Размечтаешься! Вот и Федор
Кузьмич сочинил:
О весна без конца и без краю!
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь, принимаю,
И приветствую звоном щита!
Только почему "звоном щита". Ведь щит-то для указов - деревянный. Ежели
когда приколачиваешь указ о дорожной повинности, али чтоб не смели самочинно
сани ладить, али у кого недоимки, - мало мышиного мяса сдал, к примеру, -
али Складской День в который раз переносят, - то щит не звенит, а глухо так
побрякивает. Дак ведь ему закон не писан, Федору Кузьмичу-то, слава ему. Он
ведь сам-то про себя что говорит: "Гордись, - говорит, - таков и ты, поэт, и
для тебя закона нет". Так не нам же ему и указывать.
Reply
Leave a comment