Это детство, юность, молодость и то, которое здесь и сейчас. Это то, что хочется слышать в плеере, когда тебе хорошо, когда лениво, весело, грустно, очень грустно и так грустно, что только и это можно слушать. В разные времена все это звучало в моей голове по-разному. Сначала нравилось одно, потом другое, потом хотелось слушать концертные записи, а иногда наоборот. Чем больше книг прочитывалось, тем больше отсылок к ним находилось в текстах: «Маленький принц», «Старик и море», любимый Гофман, кусочки Метерлинка, а также мелодии Шнитке и других классиков, что плетутся за творчеством группы, (которой уже нет), на протяжении всего периода ее существования.
Что бы там ни происходило, кто бы там на кого не хотел подавать в суд, я счастлива, что смогла увидеть их живьем 3 целых раза и даже от души расплакаться, сидя на самом высоком ряду в Олимпийском. Одного из самых значимых участников давно уже нет в живых, другой проторил себе уверенную дорогу к психотерапевтам, а третий стал членом Общественной палаты и коренным образом изменил жизнь. Но все это не имеет ни малейшего практического значения, потому что все исчезнут, а вот музыка останется навсегда. Спасибо за мир декаданса, привитую любовь к черным тонам в одежде и состояние вросшего корнями ужаса, что заставляет смотреть на жизнь какими-то совершенно иными глазами.