На вчерашнюю
когтеточку с удивлением гляжу - все ищут в тексте каких-то скрытых смыслов, конспирологий, или на худой конец мондегринов, по умолчанке предполагая, что Вертинский действовал как цензор.
А он действовал как эстрадный певец. Знающий, что нельзя слишком многого требовать от слушательского интеллекта. Его «Пароходик», распетый медленным задумчивым речитативом, весь удобопонятен, ритм в нём безупречно совпадает с синтаксическими периодами. Каждые две строки - законченное смысловое целое, после которого стоит жирная точка или столь же жирная запятая сложносочинённого предложения. Ещё и порядок слов в предложениях практически везде самый школьный, всё катится по прямым рельсам, без синкоп и придыханий.
Выброшенная же строфа -
«Музыка поёт в курзале белом.
Со звездой на шляпе в ресторан
Ты вошла, мой друг, грустить без дела
О последней из далёких стран»
- содержит в себе целых два нарушения установившегося порядка. Там и анжамбеман, там и вынесение околичностей поперед подлежащего и сказуемого (инверсия). Ритмически мелодия ставит жирную точку после первых двух строк, превращая их в бессмыслицу и полностью отделяя от непонятно куда вошедшей Тебя, моего друга. Анжамбеман вообще в песнях редко когда хорош бывает, а тут он был бы просто нестерпимым. При медленном распевании с этакими полными значения паузами после каждой чётной строки.
...Мне кажется, что теперешнее поколение как-то мало поёт.