Наследница Америки
- Подлинный Шекспир, подлинный Маркс. Подлинный Иисус. Они мертвы. И что от них осталось?
- Слова
Подлинный Пинчон жив и не исключено, что порадует еще своих почитателей новым романом. Почему нет, Вуди Аллен снял же в свои 89 отличную "Великую иронию", а Томасу Пинчону всего-то 86. Это была хорошая новость. А теперь плохая: перевод Николая Махлаюка, Сергея Слободянюка, Анастасии Захаревич с комментариями Сергея Кузнецова нехорош. Не столько потому, что затея работать с небольшой книгой такой толпой представляется странной, сколько потому, что могу сравнивать. Читала эту вещь в оригинале и разница космическая.
Потребность возвращаться время от времени к Пинчону - это такая очень локальная зависимость внутри глобальной книжной. К авторам, которых успели полюбить, мы идем за тем, что в них любим, ну не за мозголомной же сложностью, в самом деле. Пинчон непрост и рискован с точки зрения нравственности, наличие у его читателя бэкграунда, позволяющего считывать отсылки к культурным артефактам из разных сфер приветствуется, не говоря о толерантности к морально-сомнительным авторским построениям. Но важнее другое. Музыкальность текста, особая ритмическая организация, которая внезапно подхватывает и несет тебя, только что корившую себя за то, что ввязалась в эту авантюру, открывая немыслимую красоту чужого языка и даря понимание. Вот это ощущение распахнутого горизонта и расправленных крыльев - к Пинчону идешь за ним. Мне очень жаль, но в переводе этого нет.
Сердцевина вынута, а без нее странные метания героини в поисках таинственной организации с беззвучным почтовым рожком на эмблеме, больше похожи на бег по двору курицы с отрубленной башкой. И все же. о сюжете: Ей двадцать восемь, она хороша собой, энергична, умна, привлекательна и в прошлом имела роман со страшно богатым человеком, владельцем половины всей недвижимости Сан-Нарциссо, который умер, назначив ее исполнительницей своей воли по завещанию. Ее зовут Эдипа и в моем восприятии это имя прочно закреплено за мужиком, достаточно сильным, чтобы выбросить из колесницы царя и вышибить ему мозги; и достаточно брутальным, чтобы жениться после этого на самой завидной городской вдовушке. Здешняя героиня мила, довольно безалаберна и не слишком разборчива в связях, весьма любознательна и частенько попадает в дурацкие ситуации из-за того, что мужчины видят в ней сексуальный объект, а не равного по интеллекту партнера.
Вообще-то сейчас она замужем за диджеем, работающим на одной из радиостанций и муж не то, чтобы одобрял поездку по этим самым наследственным делам, но восторги мужчин, равно как их отсутствие - не основное в жизни Эдипы. К слову, она постоянно представляется в своих поисках мужскими именами, почему? Может быть Пинчон, с его феноменальным провидческим чутьем, предугадал в 66-м актуальные сегодня поиски самоидентификации? И вот, она едет. Поражаясь длине голливудской улицы, номера домов на которой переваливают за восемьдесят тысяч. Останавливается в мотеле, заговаривает с парнишкой на рецепшн, который говорит, что играет в группе и Эдипа упоминает о муже на радио, предполагая, что знакомство с ним может оказаться полезным для юнца и его группы («Параноики»). А вместо благодарности, малолетний дурачок, заносчиво объясняет, что старовата она уже, клеиться к нему. Прикольно.
Далее визит Метцгера (адвоката усопшего), который должен помочь девушке разобраться с документами, а вместо этого, нализавшись шампанским и виски, они трахаются всю ночь под дурацкое кино о похождениях семейства, состоящего из ребенка-Игоря, его придурковатого отца и пса в поисках пиратских сокровищ. По ходу дела «Параноики» (они, несмотря на пение с британским акцентом, ассоциируются не с Битлами, а с группой «Анаболик-Бомберс», сквозной в провинциальном цикле Веркина, которого теперь читают примерно все). Так вот, Параноики умудряются вырубить предохранители и парочка переживает локальный конец света с исчезновением младенца-Игоря с экрана ТВ, но после все наладилось.
Байда с поддельными почтовыми штампами Тристеро и вообще вся история с пиктограммой на стене в туалете, изображающей почтовый рожок с петлей сурдинки, а после спонтанное конспирологическое расследование Эдипы, снова ускользнули за пределы моего понимания. С Демоном Максвелла, который сидит в баке и сортирует молекулы, отделяя теплые от холодных, у меня тоже дела обстоят не то, чтобы очень Но это и всегда так было, Мышь Ньютона люблю, Кота Шредингера - не без оговорок, а хитрый Демон не для моего среднего ума. Зато про кости, которые извлекают из прежних захоронений, намереваясь проложить по бывшему кладбищу скоростное шоссе, было интересно и грустно. И девочка параноиков рассказала о «Курьерской драме», а после Эдипа с Метци отправились в маленький театр смотреть пьесу, абсурдную на всем протяжении, но прорастающую к финалу странным магнетизмом.
И мне безумно понравился Чингиз Коэн (это ведь он вдохновил Пратчетта на героя «Интересных времен», правда?), который угощает Эдипу вином из кладбищенских одуванчиков (угу, Брэдбери). Красиво, трогательно, исполнено чистой и трепетной нежности к тем, чей прах потревожили. И ее видения. А тот придурок терапевт, который пичкал всех производными лизергиновой кислоты, под конец свихнувшись и вообразив себя врачом из Аушвица? А дивный эпизод с типом из туристического автобуса, который прискучил опекой и отправился гулять по городу самостоятельно, прицепив Эдипе значок со своим именем, и она попадает на экскурсию в гей-клуб, все еще одержимая своей манией расследований (Тёрн-и-Таксис - Тристеро, почтовые ящики, замаскированные под мусорные бачки); а собеседник смотрит на бейдж с мужским именем и принимает ее за трансвестита - забавно.
А еще теория Коэна о том, что Порки-Пиг и Вуди Вудпекер анархисты (потому что одеваются в черное) - гомерически смешно. А картина Ремедиос Варо с женщинами, заточенными в башне и вышивающими бесконечно длинный гобелен, который свешивается из окна, как волосы Рапунцель и на нем изображен весь мир - это безумно красиво и грустно, и Эдипа плачет, а я ее понимаю.
Пинчон уникален, в самом коротком его романе отражается целый мир, как в капле воды океан. Но если вы можете, прочтите его в оригинале. это будет совсем другой спектр читательских ощущений.