Телепропагандисты и великая русская литература
Как вы думаете, где лучше всего снимать Волгу? Ни за что не угадаете - на Женевском озере. А почему? А потому: Россия истреблена. Уничтожается все, вплоть до корневой системы и национального иммунитета. Кто это говорит? Никита Михалков лично. Он долго молчал, не участвовал в патриотической эйфории, готовил бомбу - документальный фильм «Легкое дыхание Ивана Бунина», где проливается свет истины на вечные «окаянные дни» российской истории. Бомбы, увы, не случилось. Возбужденные Крымом соотечественники фильм просто не заметили.
Зачем им Бунин с его легким дыханием? Им важнее знать, как дышит Арсен Аваков, министр МВД Украины, во время соития с юным, но очень предусмотрительным любовником. (Тот интимные сцены фиксировал на видео, что позволило мастерам жанра создать масштабное полотно «Правители с большой дороги».) Разве прозрения Бунина могут сравниться с прозрениями Бориса Корчевникова? Конечно, не могут. Бредет понурый Корчевников по центру Киева почему-то в нахлобученной по самые брови каске. Руки безвольно опущены, во взгляде - болотная тоска, ибо открылось ему страшное: Майдан - это бал сатаны. (Открытию способствовал Дворкин, знаток сектантских манипуляций. Он сообщил доверчивому телеведущему, что Яценюк - сайентолог.) И уж совсем не выдерживает Бунин конкуренции с Яровой. Его обличительная ярость меркнет на фоне ее шипящего негодования. Девушка в лучших отечественных традициях «озвучивает» имена тех, кто «покрыл себя неувядаемым позором», то есть не голосовал за присоединение Крыма. Индивидуальное клеймо достается Пономареву: «Позиция против - это позиция против своей страны и народа». Яровая с компанией возбужденных охранителей идеально вписывается в стилистику государственного словоблудия, которое желчный Иван Алексеевич, цитируя советские газеты, аттестовал как «визг цыпленка, пение соловья и прочих животных».
Судя по тому, как подавался фильм Михалкова, он должен был стать заключительным аккордом мощной симфонии единения. Никита Сергеевич всегда снимает что-нибудь эдакое, судьбоносное. Волшебным образом судьбоносное у него тесно переплетается с личным. Поэтому «Легкое дыхание» представляет собой микст из рекламного ролика будущего фильма мэтра «Солнечный удар» (разумеется, это бунинский «Солнечный удар»), кадров предыдущих работ и «визга цыпленка». Михалковский «визг» соткан из противоречий. Вот главное из них. С одной стороны, Россия сосредотачивается, с другой - Россия истреблена. Настолько, что великий режиссер не нашел на родине ни одного колесного парохода, вследствие чего и вынужден был отправиться в «скучную» Швейцарию. Разумеется, в данном распаде виноват не президент, возглавляющий страну целых 14 светоносных лет, а оппозиция. Кадры антинародных Немцова, Собчак, Удальцова, Гудкова прилагаются. Собчак успела снова поменять свою ориентацию, но Михалков этого не заметил.
Никита Сергеевич, как обычно, в тренде - у него избирательное зрение.
Он обильно цитирует Бунина, однако избегает говорить о том, что для писателя особенно ненавистно. О «корысти лжи», за что так или иначе награждали. О настырной пропаганде с ее «высокопарно-площадным жаргоном, угрозами, остервенелым хвастовством». О «победоносном демосе», к которому обращены призывы «в чисто русском духе»: вперед, родные, не считайте трупы! И вообще Михалков несколько опоздал с трактовкой Бунина. Тот оплакивал исчезающий на его глазах русский мир, а мы сегодня - на подъеме. Владимир Соловьев (кстати, продюсер фильма), облаченный по случаю праздника в красный камзол, перепутал себя с Прохановым и заговорил о России как о цивилизации. Михалков убедительно подтвердил мысль своего продюсера: крымская молодежь поет в караоке российский гимн.
Рухнула одна большая химера - стабильность. Пришла другая - стремительное духовное возрождение. Первую ТВ освоило отлично, ко второй еще не успело приспособить лицо.
В новейшей истории России и прежде наблюдались всплески возрождения. Однажды его даже усмотрели в том, чтобы объявить национальным героем генерала Муравьева, вешавшего крестьян в привисленских губерниях. Тогда все обошлось привычным преклонением перед теми, у кого было больше лент и орденов. Сегодня страну накрыло истинное возрождение - мы спасаем Крым от фашизма. Давно к этому стремились, но все как-то не получалось. Не станем же мы спасать соотечественников от плоскостопия или жука-короеда, а тут полчища бандеровцев подвернулись весьма кстати.
Любая власть оформляет себя по собственным меркам и шаблонам. Но вот что интересно. Крымская речь Путина - разлом шаблона. Не потому, что идеологически противоречит телевизору, а потому, что сколочена крепко. Спичрайтеры президента проделали работу, на которую не способны агитаторы от ТВ. Они своей пошлостью и лицемерием способны уничтожить даже такие безупречные с пропагандистской точки зрения кадры, как ликование крымчан, настоящее, искреннее, или расправа бешеного депутата с косичкой над главой украинского телеканала. Чем больше говорит Дмитрий Киселев, от которого не убежишь даже с идеальной сдачей норм ГТО, тем больше веришь великим писателям. Когда Цветаевой сообщили о том, что Киев под большой угрозой, она отреагировала молниеносно: «Угрозой спасения?» Путинская речь - попытка, пусть и не без лукавства, обоснования своей правоты. Ежедневный ящик - угроза спасения. Ящик гарантирует зрителям не информацию, но массовый психоз. Это рукотворное пространство ограничено, с одной стороны, боевыми львами (крымскими хищниками, готовыми постоять за воссоединение, каналы настойчиво пугали врагов накануне референдума), с другой - боевым гопаком (страшное оружие «майданутых»). На таком пространстве даже государственник Гордон воспринимается диссидентом - он умеет скорбно молчать.
Никуда не деться от бунинской тоски: совсем нет чувства весны. Да и на что нам весна теперь?
Слава ТАРОЩИНА - телекритик
"Новая газета" № 32 от 26 марта 2014
http://www.novayagazeta.ru/columns/62870.htmlПримечание: выделение болдом - моё.