про часы

Aug 05, 2015 13:29





«Я помню один момент. 2011 год. Мне тридцать пять. Я сижу в своем доме на Рублевке. Трое детей. Дорогая машина. Свой бизнес. Меня все любят и принимают. Я достигла всего. Именно достигла - это не было приподнесено мне на блюдечке. И я поймала себя на мысли: «Неужели это все? Так я буду сидеть всю оставшуюся жизнь?»

Катины дедушки, дяди, папа - все окончили МГИМО. В кругу потомственных дипломатов и мысли не допускалось, что за пределами МИДа есть жизнь. Белокурая красавица Катя Солоцинская, дочь посла, росла в Анкаре. Когда ей было четырнадцать, в посольство приехал блестящий выпускник ИСАА двадцатитрехлетний Дмитрий Песков. Жили на одном этаже, дружили. А потом вспыхнул роман: «Было ясно, что мы поженимся, хотя он и предложения, кажется, не делал. Просто судьба - я знала этого с самого начала». Свадьбу сыграли, как только Кате исполнилось восемнадцать. В Москве она поступила на филологический факультет МГУ. Денег не было до той отчаянной степени, что по ночам молодожены выезжали бомбить: зарабатывали тридцать пять рублей, а утром отправлялись в МИД и на Ленгоры. «Многие наши друзья начали бизнес, а нас даже в кино не приглашали, чтобы не ставить в неловкое положение».

После университета Катя на четыре года снова вернулась в Анкару - уже в ранге жены дипломата. «Мы жили интересно и весело. Молодые, беззаботные, спускали всю зарплату. Наши коллеги усиленно копили, а мы все прожигали - я же говорю, факел. Вложили накопления в «Чару» и Инкомбанк - сгорели дотла. А нам хоть бы что. В посольстве был строгий режим. После одиннадцати вечера запрещено выезжать в город. Мы садились в машину, отправлялись танцевать, возвращались под утро, и комендант ворчал: «Я вас выделил маркером». Возмутители спокойствия».

Вскоре случился судьбоносный визит Ельцина в Стамбул. Песков был лучшим переводчиком с турецкого (до его приезда лучшим считался Катин папа). Президента боялись все, а он показал пальцем на Дмитрия: «Будешь со мной» - и трое суток молодой тюрколог не исчезал с голубых экранов. Будущий пресс-секретарь Путина Алексей Громов позвал Пескова работать в Кремль. И вдруг как гром среди ясного турецкого неба - тридцать первое декабря 1999 года, знаменитое «Я ухожу». Теперь уже команду набирал Путин. И Дмитрия снова позвали в администрацию - начальником отдела. «Он говорит: «Поехали?» А я не могу вот так, у моих учеников учебный год в разгаре. В общем, в июне 2000-го мы возвратились в Москву. Не скрою, Диме это решение далось тяжело - в нем тоже был силен мидовский консерватизм. Я его в тот момент здорово поддержала».

Поддержала Катя мужа и в буквальном смысле: Песков страдал от астмы. А значит - отсутствие лекарств, жизнь как на пороховой бочке, звонки в скорую помощь среди ночи, бумаги «в больницу не поедем, под мою ответственность», в ответ - «он может умереть». Выстояли.

А дальше… Дальше началось укрепление карьерных позиций, которое в редчайших случаях способствует укреплению семьи. «Чем больше власти, тем… Понимаете, вы просто начинаете жить параллельными жизнями. Работа мужа не предполагала его присутствия дома. У нас не было вечеров и праздников. Не было дней, проведенных с детьми. Зато рос достаток. Наверное, девяносто девять процентов жен на моем месте воскликнут: «А чего такого? Классно. У тебя же все есть!» Но, ребята, я выходила не за положение и не за деньги. Положение было у меня всегда. Я выходила замуж за конкретного человека. А когда он перестал быть рядом…»

Два года назад семейная жизнь Песковых поскользнулась на коварном олимпийском льду. «И снова на моем месте другая бы промолчала. Ведь развод был Диме не нужен. Сколько их в Москве, таких женщин: сидят рядом с пузатыми лысыми мужьями, в бриллиантах и мехах. Супруг - король, а у нее глаза бассета. И когда я поняла, что женщина с глазами бассета - не я, что я не смогу с этим жить, каждое утро буду про это думать, приняла решение. Муж, конечно, испугался: «Я все понял». Умолял вернуться. Но я сказала, что дала ему достаточно времени, пыталась забыть и простить. Ведь предав единожды, доверие вернуть невозможно». Я такая: решения принимаю раз и навсегда. Понимаете, Дима всегда был самым близким мне человеком. В восемнадцать лет он взял с меня клятву: «Что бы ни случилось, давай поклянемся друг другу быть честными». Дима - мой первый мужчина, я хранила ему верность. Он всегда был на пьедестале. Мне казалась: «У всех - такой, но мой - точно другой». А когда оказалось, что такой же… Мне стало неинтересно».

1990, 2010, 2000, 2012, 2015, 1999, 2011, 1967, 1976, судьбы, 1994

Previous post Next post
Up