После утренних купаний гуляла к боссикам, писала дневник, ела привезенный Светой хлеб, никуда на Пау не ходила. Перебивалась всяким.
Приехали Надзейка и Нортон. Встали вместо моих соседей с детьми, коорые все время меня будили утренними диалогами. По совету Агафона я этими диалогами наслаждалась, потому что чужие дети, я могу не вставать, не отвечать, не слушать, не выполнять их требования и просьбы. Действительно, круто.
Весь день мне было плохо. Скорее всего температура и жар.
Где-то после Пау, к вечеру, я пошла гулять по Радуге, зашла еще раз к краю радуги, чтобы поиметь контакт с Виолой и Эндрю, но занесло меня на бережок, где я суматошно омила на закат, пока не выбилась из сил. Потом мысли из головы пропали и я смотрела на садящееся солнце. На смену солнцу пришли комары и я пошла скрываться от них скоростью перемещения.
Потом я пошла на семинар к Эндрю про Революцию. Очень рада, что застала его, хоть и маленькую часть. Слушать как Эндрю ведет семинар, отвечает на вопросы, не коробится говорить "не знаю" и размышлять вслух - очень радостно. Эндрю и Виола часто для меня пример умения созидательно и вдумчиво контактировать. Не только между собой, но и с другими.
На семинаре у меня закончились силы, наступил опять жар. Я гладила Юлю и делала какое-то подобие массажа лица, а потом нежилась, пока меня Юля гладила. Это был целый трип. К нам подошел Максимка, но говорить было нежелательно и хотелось слушать Эндрю, поэтому Максимка уложил меня по своему усмотрению и начал рисовать.
Нарисовал меня здорово и быстро, из позиции модели казалось, что размажет меня штрихами и выйдет какой-нибудь Пикассо, но нет.
Самый приятный комплимент его эскизу был от Рафа. Он посмотрел и сказал, что рад был бы заполучить такую картинку. Спрос - эмоциональный и материальный - на творчество, наверное, отличное признание.
Максимка как художник прекрасен, умеет красиво сказать, подметить и похвалить. Художественным сюсюканьям веришь, для них всё красиво - и целлюлит, и разбитое стекло у дороги, и закопченная консервная банка. Поэтому не споришь, веришь как есть всему - да, тело у меня шикардос. Стараюсь не выпускать эту мысль из виду. Она очень целительная и мотивирующая делать отжимания.
В полубреду и слабости пошла к себе в лагерь, а там мы все пили кофе со сгухой, конечно. И хлебом. И, конечно, у Боссиков.
Поздно поздно я пошла на Пау.
Приехал Камень, нашла его в типи Боссика, стрельнула у него биди и обменяла ее (его?) на Колдрекс у Яло.
На Пау сидела с Виолой и Эндрю, и с Женей Пастуховым. В связке с Виолой они прекрасно звучали в своем цинизме.
Пастухов мерзкий и это была первая встреча с ним. Первый день, когда я заметила это недоразумение на радуге.
Конечно, забегая вперед, могу сказать, что он подарил мне огромное количество озарений и возможностей зумить происходящее внутри.
Но первая реакция была: вот же пиздец у человека в голове.
Потом я дошла до лагеря и легла спать. Перед этим немного сладенько потилинькав на хэппи драме Егорки Ма, который, к слову, тоже сегодня приехал. Мау, когда его увидела, за секунду свернулась у него калачиком на коленках, а я вспомнила старое забытое чувство Егоркиной спины - мохнатый шмель, на душистый хмель. Такой он котичек ласкательный. И всю наркоту грозится изничтожить с радуги. Ну чем не пушистый воин света.
На хэппи драме не сможет играть только слепоглухой, остальные вполне могут окрасить происходящее в волшебство. Захотелось такой же себе, простенький карманный космос.
В палатке обнаружила огромного паука, к тому же паучиху и беременную, кажется. Едва не крикнула Шанти Сена. Перепугалась жутко, разворотила половину палатки, но выставила ее со своей территории. И как они туда пробираются только, у меня вся палатка закрыта днём!
Почти всегда!