Кухня. Я лежу на подоконнике. Окно распахнуто, и я стараюсь не шевелиться: десятый этаж. Я чувствую себя курицей, которую кладут головой на прочерченную на земле линию, и она уже не может убежать.
Я медленно поворачиваю голову влево: на столе лежат баклажаны, листья салата, мясо, ножи. Ножи. Я отворачиваюсь и гляжу в сиреневое рассветное небо. Я настолько измучена этим кошмаром, что готова сделать рывок вправо всем телом, скатиться по подоконнику и упасть вниз. Мгновенная смерть.
Что-то плотно окутывает меня: саван или смирительная рубашка? Всё равно. Есть предел человеческому ужасу, и я его давно достигла, и задержалась на нём слишком долго.
В коридоре я слышу шаги. Пора делать выбор. Я, как большой белый кокон, переваливаюсь через границу окна и падаю вниз...
Пусто. Как же пусто вокруг. Только шестнадцатиэтажные дома кругом, недавно заасфальтированные дороги, чахлые кустики - типичный новый район. Рукава моей смирительной рубашки развязались (а может, они и не были связаны?). И как мне теперь отсюда выбраться? Бежать? Но куда? Ждать, когда появятся люди? Опасно.
Пока я стою и размышляю, что-то небольшое оказывается в моём поле зрения. Собака. Она бежит ко мне. Ещё одна. Ещё. С разных сторон десяток псов накидывается на меня. Я кричу. Я отбиваюсь. Но мне нешают длинные рукава. Я пытаюсь убежать, но путаюсь в полах рубашки. Псы сбивают меня с ног, я прячу лицо. Они не издают ни звука, только кусают, топчут, рвут. Я уже перестаю чувствовать боль. Страх неожиданно проходит: сколько можно бояться! Я пытаюсь встать, и псы слезают с меня. Сначала - на четвереньки, потом - очень медленно - на ноги. Псы окружают меня и смотрят со злобой, как я пытаюсь разорвать на себе остатки смирительной рубашки, чтобы перевязать раны. Потом они растворяются в воздухе.
Теперь я точно знаю, куда мне идти.
* * *
Продолжение в
concisecity .