Равиль Бухараев

Куда-то в Англии он запропастился. В большом доме с георгинами и астрами под окнами. Писатель-отшельник.
Случайно где-то встречал его на литературных ярмарках-выставках... Находясь рядом с женой он чаще всего молчал, зато она говорила за двоих.
Удивительная пара. Нежная. Високосный год.



Равиль Бухраев

* * *

Зряще меня в усталости,
В изнеможенье жил,
Боже, пошли мне радости,
Хоть и не заслужил,

Чтоб с головой повинной
Вспомнил, что я живой,
Прежде, чем стану глиной,
Листьями и травой.

Боже, пошли мне радости
Светлой и задарма,
Чтобы, пугаясь праздности,
Я не искал ярма.

Чтоб, не смиряя взора,
Помнил, что тщетна смерть:
И в небесах опора,
И под ногами твердь.

Октябрь-ноябрь 2005, Лондон

ВОСПОМИНАНИЕ О СНЕГЕ

Алик Мифтахутдинов отмочил-таки эту шутку,
Алик Мифтахутдинов уехал в другую тундру,
умер - что отлучился за сопку разыскивать стадо,
как ему ни толковали, что покамест не надо.

Алик Мифтахутдинов, чукотский хитрый татарин,
на позвонке китовом дома сидел как барин,
что ж он лапшу-то вешал на уши мне, поэту:
на лодке по Омолону с кем я теперь поеду?

Охота была молиться об алеуте-нахале,
думать о нем в Казани, Конье и Тадж-Махале,
в голову брать и помнить в китайском квартале Сохо,
что Алик Мифтахутдинов умер, и это плохо.

Что ли нет вариантов мимо этой печали, -
под мостом Ватерлоо сесть у костра с бичами,
кинуть алтын на счастье пьянице на Пикадилли,
только и в Магадане это мы проходили,

это мы проходили на Колыме и Талой,
Алик Мифтахутдинов был башковитый малый,
Алик Мифтахутдинов сподобился благостыни:
нет ничего на свете, кроме мерзлой пустыни,

нет ничего на свете, кроме теплого снега.
Здесь за бугром и зимою морось падает с неба.