Я никогда не говорю о важных вещах. Я о них пишу. Я, возможно, труслив, но при мне есть надежный посредник, который еще ни разу меня не подвел. Я люблю писать письма, при этом питаю особую слабость к бумаге и чернилам, но и цифровыми средствами не гнушаюсь. Я ненавижу, когда меня вызывают на откровенные разговоры, меня это ранит. Мне сразу же изменяет голос, дыхание прерывается, и я начинаю молоть чушь и шутить.
Я вообще не большой поклонник невербалики, всех этих жестов, чтения по глазам и прочей чепухи, и я искренне полагаю, что можно неплохо объясняться, не имея собеседника перед глазами. Если бы люди говорили меньше и писали больше, мир стал бы чист, упорядочен и приятен, избавившись от ненужной трескотни. Если бы люди научились говорить так же, как они пишут письма, я бы верно оказался в раю. Если бы наоборот - то в девятом круге ада.
Я молчун, и говорить для меня - противоестественно. Но прочитайте один из моих рассказов, и вы получите все сведения, которые при разговоре вам пришлось бы клещами из меня вытаскивать. Я ненавижу говорить. Я бы скорее объяснялся на пальцах, лишь бы не раскрывать рта.
Я думаю, что слова, произносимые вслух, давно утратили свою ценность. Потому что люди говорят не то, что они думают, и не верят в то, что они говорят. Современное слово настолько легковесно, что растворяется в эфире, едва вылетев из вашего рта. Мы говорим глупости, говорим чтобы говорить, чтобы заполнить пространство вокруг себя. Говорим что угодно, лишь бы заглушить вопиющую тишину. Мы так боимся этой тишины, потому что тогда мы сможем расслышать мысли в своей голове. А если остаемся подолгу наедине со своими мыслями, мы сходим с ума. Когда же я пишу, я слушаю собственные мысли, вот они все, на листе бумаги передо мной. Я перестаю их бояться. Когда они записаны с точностью и прилежанием, я понимаю их, и мой страх проходит. И хаос в моей голове приходит в порядок.