Почему наука утратила смысл?

Jan 01, 2017 02:05



В чем смысл исследований? В том, чтобы угодить другим профессиональным ученым, или в том, чтобы больше узнать о мире?»



Иллюстрация: GettyImages

+T-

Если отбросить многочисленные оговорки, то наука - лучшее из того, чем сегодня занято человечество. А раз это и есть передний край, то именно там, видимо, и надо искать причины, почему человечество не развивается так быстро, как ему хотелось бы.


Семь главных проблем, мешающих ученым познавать тайны бытия.

  1. Не хватает денег.
  2. Ученые задают не те вопросы.
  3. Некому исправлять ошибки.
  4. Система рецензирования не работает.
  5. Научная информация слишком дорого стоит.
  6. Научная информация не доходит до публики.
  7. Жизнь молодых ученых невыносимо тяжела.
1. Не хватает денег

Никто и не сомневался, что ученые пожалуются на недостаток финансирования: кому в этом падшем мире хватает денег? Они и жалуются; но при этом конструктивно добавляют, что те же самые деньги можно было бы раздавать более разумным способом. При нынешней системе (что в США, что в России) минимум ¾ потребностей (то есть, в частности, три четверти дохода самих исследователей) составляют деньги грантов и целевых программ. Чтобы получить грант, надо быть конкурентоспособным - например, в NIH в прошлом году удовлетворена только каждая шестая заявка на грант. Это значит, во-первых, надо публиковать много сногсшибательных результатов, причем в лучших журналах. Во-вторых, в заявке следует обещать за два-три года (именно такова нормальная продолжительность финансирования) разрешить важную научную проблему.

Так не бывает. Серьезное исследование продолжается десятилетиями. Если через год работы у вас уже готова статья в PNAS - значит, либо вы подтасовали данные и раздули из мухи слона, либо обманули фонд и публикуете результаты прошлого исследования (выполненного на деньги другого обманутого фонда). Кроме того, такая система финансирования отсеивает тех ученых, которые пищат о том, что «отрицательный результат - это тоже результат». Результат-то, может, даже более значительный, чем то, что делали коллеги, но его никто не опубликует, а значит, следующего гранта не будет.

Как лечить?

Опрошенные предлагали разные рецепты, вплоть до эксцентричных. Например, распределять деньги по жребию. Раз уж все равно это лотерея, пусть по крайней мере это будет честная лотерея. Более консервативный рецепт: выдавать деньги не на решение конкретных проблем (вроде телепортации или нанороботов), а на функционирование исследовательских групп с достойной репутацией, и пусть делают то, что диктует им логика исследования. Интересно, что примерно таков был принцип финансирования науки в СССР. Ничего хорошего из этого не вышло, но, возможно, в силу посторонних причин, а не из-за порочности принципа. В конце статьи Александр Гольдфарб высказал свое мнение о том, почему грантовый принцип финансирования может все же быть предпочтительнее.
2. Ученые задают не те вопросы

Эта проблема вытекает из предыдущей: исследователь формулирует вопрос так, чтобы получить результат, который примут для публикации. Тот вопрос, который они на самом деле хотели задать, остается за рамками системы. Нет запроса на истину, есть запрос на «революционные открытия», а это совершенно разные вещи. Особенно это относится к исследованиям, зависящим от статистической обработки данных (например, в медицине или психологии). В итоге публикуется море статей, где результат балансирует на грани статистической достоверности. Возможно, на самом деле ученые задавали себе совсем другие вопросы, но получили «плохие» ответы, и читатели об этом никогда не узнают. Тем, кто разбирается в статистике, за подробностями лучше обратиться к оригинальной статье.

Как лечить?

Опрошенные ученые предлагают принципиально изменить подход к оценке исследований: ценить в них не «результаты», а, во-первых, смелость идей и, во-вторых, точность методики. И если в итоге не получается сформулировать статистически достоверный результат, то это и надо считать результатом. И публиковать, конечно, чтобы ученым не срезали финансирование на будущий год (см. выше).
3. Некому исправлять ошибки

Всех студентов учат, что научные результаты должны быть «воспроизводимы». В любой экспериментальной работе есть скучнейший раздел «материалы и методики», специально предназначенный для тех, кто вздумает повторить те же самые опыты и убедиться, что автор не лжет. Однако никому и в голову не придет повторять чужие опыты: если результат будет тот же, его не примет ни один журнал. А если того же результата не будет, то, скорее всего, у вас кривые руки (именно так двадцать лет назад автор этой заметки, стоя у стенда на конференции, отвечал многочисленным аспирантам на вопрос: «Почему у меня не работает ваша методика трансформации протопластов?»). В результате важнейший компонент исследования - воспроизводство результатов - полностью выпал из научного процесса. Недавно журнал Science опубликовал шокирующие данные: из работ, опубликованных за последние пару лет в лучших психологических журналах мира, подавляющее большинство не воспроизводимо.

Как лечить?

Большинство идей сводятся к тому, чтобы стимулировать ученых периодически заниматься воспроизведением чужих результатов (например, выделить в научных журналах соответствующий раздел). Другое направление мысли - обязать исследователей писать раздел «Материал и методики» еще скучнее и подробнее, вплоть до сканов лабораторных журналов и лент самописцев. Тоска зеленая, но что еще тут придумаешь?!
4. Система рецензирования не работает

Если кто-то не знает, система эта состоит в следующем: ученый посылает статью в журнал, а редактор переправляет ее рецензентам, причем не сообщая им имени автора. Автор тоже не знает, кто те люди, которые в ответной рецензии назвали его работу «ахинеей». В еще более жестком варианте и сам редактор журнала не знает ни имени автора, ни к какому конкретно рецензенту попадет рассматриваемая статья («тройной слепой метод»). Таким образом исключено сведение личных счетов и оказание взаимных услуг: только торжество научной правды.

Что на практике? Рецензент получает от редактора статью. Если статья реально затрагивает область его научных интересов, он неизбежно будет пристрастен: ну как не воспользоваться шансом загнобить носителей альтернативной концепции? Если же это не его тема, он, скорее всего, прочтет статью по диагонали и выдаст случайный вердикт.

Известны и более скверные варианты: например, статья китайских исследователей, пытавшихся редактировать геном человека, «утекла» из редакции или от рецензента к конкурирующим исследователям, которые быстро раздули информационную кампанию против незадачливых китайцев. К тому моменту, когда статья все же вышла (в другом журнале), негативный фон ее восприятия был отлично подготовлен.

Как лечить?

Все разнообразие предложений так или иначе сводится к публикации (или препубликации) всех научных работ онлайн. В таком случае анонимное рецензирование можно заменить онлайн-обсуждением (при желании - тоже анонимным), что решит вопрос прозрачности процедуры и отсечет от нее тех, кому в сущности нет дела до обсуждаемой проблемы.
5. Научная информация слишком дорого стоит

Некоторые читатели научной рубрики «Сноба» доверчиво отправлялись по нашим ссылкам и обнаруживали там, что за доступ к цитированной статье надо заплатить, к примеру, тридцать долларов. Это не досадный казус, а норма: научная пресса - не благотворительность, а бизнес, и доступ к ней стоит денег. Один пытливый автор подсчитал: чтобы читать все статьи, необходимые для работы, аспирант должен тратить около $1000 в неделю.

Как лечить?

Естественный ответ: публиковать статьи на бесплатных ресурсах, вроде PLOS. Увы, на сегодняшний день это требует от ученых определенной меры бескорыстия: самые лучшие и престижные журналы платные, и за один год ситуация не изменится. Другой возможный ответ - пиратство. Именно этот путь выбрала Александра Элбакян, российский нейробиолог и создатель нелегального ресурса бесплатной научной литературы Sci-Hub. «Как убежденный пират, я считаю, что понятие копирайта должно умереть», - прокомментировала она. Американские суды считают по-другому, но что-то подсказывает, что будущее за моделью Элбакян.
6. Научная информация не доходит до публики

Это, если вдуматься, следует из вышеизложенного. Чтобы получить деньги, ученым надо потрясти воображение публики. Что касается научной публики, ее воображение кое-как защищено от необоснованных потрясений системой рецензирования и жесткими правилами научных публикаций. Но с обычной мирской публикой можно делать все, что угодно. Например, рассказывать ей о своей работе в столь широком контексте, чтобы у нее возникло убеждение: это тот самый парень, который в одиночку открыл все на свете. Один такой пример мы как-то разбирали на наших страницах.

Если даже ученые не наводят тень на плетень намеренно, это могут сделать за них популяризаторы: им тоже хочется удивить читателя, а вникать в предмет статьи не хочется, хоть тресни. Последний рубеж обороны невежества - сама широкая публика, распространяющая мракобесную околесицу гораздо охотнее, чем скучную правду. Особую роль в этом играют публичные фигуры вроде Гвинет Пэлтроу с ее идеями здорового питания. «Просто невероятно, в скольких вопросах она заблуждается», - заметил один из экспертов.

Другой интересный пример - прекрасный сайт Kill or Cure?, где старательно в алфавитном порядке собраны субстанции, которые, по мнению журналистов Daily Mail, способны вызывать или излечивать рак. Большая часть из перечисленного - например, аспирин, рис или молоко - присутствуют в обеих категориях.

Как лечить?

Для нас, популяризаторов, ответ прост: надо лучше работать. Для ученых - надо лучше стараться донести свою мысль до профанов, не впадая при этом в грех самовозвеличивания. Некоторые из участников опроса говорили о системе рейтинга научных публикаций: идея в том, чтобы каждая научная статья оценивалась коллегами-учеными на предмет ее интереса для широких масс. Такой рейтинг лишит популяризаторов возможности выдать чепуховую работу за революционный прорыв в науке. Ума не приложу, чем они тогда станут заниматься.
7. Жизнь молодых ученых невыносимо тяжела

Денег мало, конкуренция огромная, успех нередко вопрос случая. Странно, что вообще кто-то этим занимается. С другой стороны, когда вы проводите 12-14 часов в сутки в лаборатории без естественного освещения (как проводил в свое время автор этих строк), отсутствие денег, славы и перспектив может показаться вам второстепенной проблемой вашей жизни: главное - вырваться из этого ада.

Как лечить?

Некоторые из опрошенных ученых утверждают, что главная проблема - перепроизводство научных кадров. Козленок маленький и на всех не хватит; если бы аспирантуры выпускали поменьше претендентов на ученые хлеба, то и жить всем было бы проще. На самом деле жуткая конкуренция, конечно, могла бы идти на пользу науке, если бы в ней побеждали самые достойные и талантливые, а не самые приспособленные к извращенным условиям этой самой конкуренции. А конкретные условия конкуренции, как мы видели из предыдущих пунктов списка, вовсе не благоприятствуют тем, кто честно хочет познавать тайны бытия.

Как выразился один из участников опроса, социолог Ной Гранд из Лос-Анджелеса: «В чем смысл исследований? В том, чтобы угодить другим профессиональным ученым, или в том, чтобы больше узнать о мире?»

Сноб

наука, статья

Previous post Next post
Up