Что-то стихо неприличное с утра пораньше настроило на философский лад... И желаю я сегодня поговорить о той самой лексике, за которую родители детям дают а-та-тайки, а цензоры авторам грозят принудительной редактурой или - при неповиновении нарушителя - забвением.
Я не оригинальна, разумеется, в затрагивании данной темы. Но, как говорится, у меня тоже голос есть, я тоже петь хочу... А ещё я ни разу не филолог, а потому не буду углубляться в историю и происхождение всем нам знакомой спорной лексики. Я так, о своём восприятии...
Первое знакомство с "неприличными" словами у меня состоялось ещё в детском саду. Не помню, кто принёс сии выражения, но хорошо помню, что, рассказывая друзьям-подружкам о новых лексических знаниях, мы, детишечки, краснели и театральным шёпотом изрекали: "Только взрослым не говори!". Впрочем, не смотря на всеобщее распространение "нехороших" слов, некоторые умудрялись дожить до школы, так и не ознакомившись с сакральным русским. Но уж там-то их это знание накрывало по полной... Дети такие дети! Матерясь чистыми и звонкими голосами на всю улицу, они всегда уверены, что взрослые не слышат ничего...
Взрослые тоже не лучше. Помню, наши мамы взяли нас с собой на турбазу - практиковались во времена советские поездки выходного дня, на лыжах покататься, например... Ну, и побухать вечером, танцы всякие под дискомузыку поплясать, не без того. И вот мамы полдня нам выговаривали свое "ай-яй-яй!", ибо кто-то проговорился при взрослых... Мы, дети, дружно краснели, обещали, что никогда-никогда, и даже верили, что наши мамы не матерятся в принципе... Впрочем, уверенность эта бодро так была поколеблена: стоило нам минут на десять покинуть комнату - и ах, какие рулады, какие песни, какие возвышенные речи послышались из-за закрытой двери! Да, наши мамы не матерились - они так разговаривали... ну, по крайней мере в тот вечер.
Когда-то, говорят филологи, словеса эти использовались для передачи некоего сакрального знания от старшего поколения младшему. Чему подтверждением, якобы, служит сборник "Заветные сказки", собранный А. Н. Афанасьевым ещё в XIX веке, но изданный в России только спустя столетие: цензура...
Почему у нас так табуирована эта часть языка? Все пользуются - одни реже, другие чаще, третьи, как небезызвестный части читающих персонаж, чьи изречения до меня зачастую доходили в виде анекдотов, матом просто разговаривают. Но при этом не дай вам Бог в "приличном обществе" прямо сказать: "Да Вы, батенька, мудак! Идите-ко на хуй!" - и тут же на вас будут смотреть с укоризною, а при регулярном использовании оных словес и от дома откажут: невоспитан-с...
И всё бы ничего, но они, которые о вас злословят и называют вас невоспитанным грубияном, точно так же, попав, например, по пальцу молотком, не говорят "ой, как больно!". А в разговорной своей речи заменяют "блядь" на "блин" или "млядь", "пиздец" на "пипец" или "писец" - и считают, что таким образом соблюли приличия. Вы с ними согласны? Я - нет.
Почему слова, связанные с половыми органами и, тем паче, с процессом доставления некоторого удовольствия при помощи этих органов, стали "неприличными"? Если верить Афанасьеву и другим исследователям, не были они запретными - были заветными. То есть, да, не для всех: для взрослых. Как японская сюнга. Как европейские новеллы, отчасти собранные Бокаччо. Как стихи Пьетро Оретино... но народ наш не склонен к полумерам: если уж разрешать - то целиком, если уж запрещать - то полностью. Высшее общество морщит носики и объявляет мат языком черни. Не гнушаясь при этом использовать слова и обороты "матозаменители". Потом случается революция, советское государство с его "зачистками", интеллигенция попадает в лагеря с ворами и шлюхами - и литература обогащается строками типа "Ой, ты, участь корабля/Скажешь: "Пли!", ответят : "Бля!"... а так же такими авторами, как Веничка Ерофеев. И происходит странный переворот: образованные, умные, хорошо владеющие русским языком люди все чаще пишут, используя заветные слова. Некоторые - просто виртуозно (как, например Лаэртский или Псой Короленко), некоторые - неталантливо... неталантливо обычно получается, когда пытающиеся писать матерно сами того стесняются. Как дитя малое: сказал из-за угла "хуй!" - и ждет реакции, краснея... Короче говоря, люди творческие неприличными словами выражаются без всякого смущения, а "простые", но образованные, вовсе не отказываясь от данной части лексики, морщат носы и требуют цензуры.
Что до моего отношения к забористому матерку: могу, умею, практикую. Но там, где сие уместно. Где иначе не скажешь. А вот всякие замены "типа приличными" словами - не люблю. Ну согласитесь, если оно - полный пиздец, то это именно он. А не пипец. И не писец. Хотя и использую: я ж всё ж в социуме обитаю... и пипцы всякие, словно песенки попсовые, в память врезаются и ею услужливо по ситуации подсовываются. А вот писать я люблю без использования "всяких таких слов": мне кажется, что можно донести мысль иначе. Тут не в ханжестве дело, а в любимой игре словами. И читать - при всей любви к Лаэртскому, тоже. Хотя, конечно, когда требуется ёмкость фразы, когда надо сказать одним, но веским словом... попробуйте сами заменить "сказочный долбоёб" на что-то иное: фраза потускнеет... то же самое с известным "а может, ты мудак?" - "да, это многое объясняет".
В общем, все хорошо, но во-первых, в меру, а во-вторых, при правильном использовании. И все-таки не для детей...
И анекдот напоследок:
Пятилетняя дочь говорит:
- Папа, я сейчас тебе такое расскажу - охуеешь!
Папа, повернувшись:
- Спасибо, я уже!
Ну, и раз пошла такая пьянка, вот вам стихо (не мое), которое музыку навеяло. Очень непристойное. Не говорите, что я не предупреждала!
слово хлёстко, рука крепка,
смело руби с богатырским размахом...
если встретил в пути мудака,
не стесняйся, шли его на хуй...
пусть понуро один бредёт
зуд анальный уняв в заду...
если на хуй вдруг не дойдёт,
можно будет послать в пизду...