Позвонили с ТВЦ.
Фильм делают про Сенчину. Да уж, при жизни она не очень много о себе рассказывала. А о Кобзоне даже Малахову не согласилась поведать. Даже за деньги.
Я писала с ней интервью в маленьком грузинском ресторанчике на Каменном острове в Питере. Первое, что меня в ней поразило - она совершенно не соответствовала тому образу, который тщательно создавала на сцене много лет. Никакая она ни Золушка, ни принцесса, ни тихий ангел. Она сильная и хваткая, и больше холодная, чем страстная, она ведь даже на камеру призналась, что «настоящей страсти ей пережить в жизни не довелось». Шла навстречу тем мужчинам, которым сильно хотелось ее. А ее хотели многие, была в ней такая скрытая одурманивающая сексуальность…
А потом, после интервью, мы долго ждали машину. Наш арендованный минивэн запаздывал, застрял в пробке, а мы на нем должны были отвезти Людмилу Петровну на ее дачу. На наше счастье хозяин заведения был поклонником Л.П., накрыл ей в закутке небольшой столик, она позвала меня.
- Шампанского? - вкрадчиво спросил официант.
- Водки! - строго ответила Сенчина.
Выпила она немного, скорее , пригубила, и сразу закурила, и эта сигарета тоже никак не вязалась с ее образом «идеальной блондинки».
Почему она из нашей съемочной группы выбрала меня? Почему не позвала за столик даже мужа Володю, который присутствовал на съемках - ей Богу, не знаю. Глотнула чуток водки и начала рассказывать. Эх, жаль я не могла в этот момент включить диктофон! Причем стала говорить со мной на «ты», как будто мы старые знакомые. И вот тут я услышала все - и про Кобзона, который собирался ради нее бросить семью, и про Талькова, с которым не было романа в классическим смысле слова, но предательство которого она пережила тяжело и боль от него не прошла до сих пор. И про Стаса Намина, который хотел сделать из нее классическую армянскую жену с кучей детей и долмой по выходным… Но она хотела петь, только это и ничего больше, сама сказала, что сцена возбуждала ее как ни один в мире мужчина.
Даже Кобзон…